Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Тексты, поэзия и юмор
Аватара пользователя
Black Label
Суперлодырь
Сообщения: 3795
Зарегистрирован: 29 май 2016, 11:58
Репутация: 13388
Откуда: Лесные Ебеня

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Black Label » 20 май 2017, 15:40

©Елена Кисель

Изображение


Туда не женись, сюда женись!

Историю с многолетним вояжем героев под Трою аэды начинают кто с чего. Некоторые с яйца (не которое в утке-зайце-ларце, а из которого предположительно вылупилась прекрасная Елена), некоторые с “жил-был троянский царь Приам, и было у него много детей, но ему все было мало”, а кто-то так вообще порет модернизм в духе “Гнев, богиня, воспой, Ахиллеса, Пелеева сына” – а потом все вокруг дружно разбираются, кто там чей сын, почему сердится и вообще, что под этой Троей все эти люди делают.

На самом деле история началась с Прометея – ага-ага, того самого, который обладатель мощного покерфейса, не менее мощной мантры “всех спасу, не увернетесь” и попутно вор огня и источник ценной диетической пищи для орла Зевса. Прометей, как мы помним, за лютое человеколюбие был прикован к скале, где вскоре и выдал пророчество: он, мол, знает, кто сможет свергнуть Зевса. На предложение сказать, ху из зыс, Прометей ответил легендарным покерфейсом. После чего история пошла своим путем: орел летал, Зевс царствовал, Прометей в лучшем партизанском духе висел на скале, время от время вскрикивая: «Зевсен капут! Муахахахаха!» Зевс потел и слал гонцов, Прометей ржал и делал покерфейс, орел летал на работу, печально размышляя, что вот, крольчатинки бы, что ль.

В общем, когда к Зевсу северным пушным зверем начала красться паранойя, пришел Геракл и все испортил: снял Прометея со скалы, избавил орла от мук однообразной пищи, внушительно сказал: «Миру – мир!» - и пошел себе дальше. Помиренный с Зевсом Прометей еще пару десятилетий выслушивал байки о том, что Громовержец наворотил за прошедшие века, и косился на Зевса (который уже давно заткнул бы за пояс Ивана Грозного, но не мог убить ни одного сына, ибо все олимпийцы были бессмертны). После чего пророку панически стукануло: а если тот, кто свергнет Зевса, будет ХУЖЕ? После чего пророк начал неудержимо вещать, что вот, грядет тот, кто сможет победить Темного Лорда, и тот отметит его как равного себе… короче говоря, Зевс, не женись ты на титаниде Фетиде, не женись ты уже на ней, а то есть у нас тут нехорошая традиция, когда дети папаш свергают. Да, и просто обнимашки нельзя. А то знаем мы ваши обнимашки. И превращаться нельзя. И дождем нельзя. И вообще – сказано тебе, что нельзя! Нет, Гера ко мне не приходила, мы чужие предсказания не озвучиваем. Ты лучше отдай Фетиду в жены Пелею – и ему радость, и герой великий родится. Что значит «я бы сам», тебе ж сказано – нельзя!!!

Тут надо бы познакомить общественность с Пелеем. Пелей был сыном благочестивого Эака (того, который один из трех судей в Аиде) и ярким примером утверждения «на детях гения природа отдыхает». Для начала Пелей с братом Теламоном убили другого сводного брата – ну, позавидовали, чего не бывает – и как-то внезапно стали изгнанниками. «Печалька», - сказал Пелей и ушел в Фтии, где царь Эвритион сходу задарил ему дочку и треть земель. Тут Пелей пошел на Калидонскую охоту и прибил своего тестя – совершенно нечаянно, чего не бывает… «Печалька», - сказал Пелей и ушел в Иолк, где в него тут же влюбилась жена местного царя Акаста, Пелей отбился, и честь осталась при нем, зато мстительная жена оклеветала его перед мужем. «Печалька», - сказал Акаст и решил погубить Пелея, для чего как-то раз спрятал его волшебный меч-голова-с-плеч (и засел в кусты ждать, пока набегут дикие кентавры и сделают свое грязное дело). Но мимо проходил мудрый Хирон, который успел растолкать героя и объяснить, что, мол, элементарно, Пелей, ваш меч спрятан, дабы вы были жестоко выпилены моими собратьями, однако я сейчас включу дедукцию, то есть, мудрость, и отыщем мы ваш клинок, только вы подождите, пока я подальше уйду, а то Геракл меня как-то с собратьями уже спутал…

Меч был отыскан, кентавры получили во щи, Пелей сказал: «Печалька!» - ушел скитаться и вскоре взял Иолк и выпилил Акаста вместе с женой, после чего опять сел грустить.

То есть, да, вот ЭТОМУ чуду боги решили отдать в жены титаниду. С условием, что он одолеет ее сам. Фетида, на которую нежданно свалилось большое женское счастье, пиналась, брыкалась, превращалась в воду, львицу и змею, но после каждого нового «Печалька!» поняла, что пофигизм у героя прокачался уже до той степени, чтобы жениться не только на Фетиде, но если надо – и на Посейдоне.

В общем, Фетида сказала: «Печалька!» - признала себя побежденной, а Зевс так торопился воскликнуть: «Честным пирком да за свадебку!» - что пригласил не всех.

И тут закипело…
__________________________

Записки из подземки. Аид.

Приходил Гермес. Передавал приглашение не являться на какую-то свадьбу. Им, мол, хватило меня на свадьбе у Геракла. А что?! Ну, передал пару приветов от Таната и Лина, ну, пригласил молодых в гости… опять же, заверил, что за Деянирой присмотрю…

Приходила Эрида. Ревела, что ее не пригласили. Успокоил, подарил золотое яблочко из запасов Персефоны. По-моему, Эрида творчески вдохновилась.

Приходил Эак. Говорил, что женится его сын – то ли Нелей, то ли Налей, то ли Долей. Мутная личность, помрет – разберемся.



И все-таки о яйцах

Согласитесь, что легче все-таки разобрать по косточкам действующих лиц, чем вываливать весь сюжет, давая попутную справку (характер нордический, неженат). И вот здесь мы все-таки зрим в корень проблемы, сиречь, возвращаемся к яйцам. В смысле, к Зевсу.

Вообще-то, Зевс был по-своему методичен и даже немножко традиционен (нимфа, богиня, симпатичная смертная, еще нимфы, еще смертная, упс, Гера пришла), но время от времени начинал креативить не по-детски. То змеем полз к родственницам (привет, Деметра!), то орлом летал за другими яркими впечатлениями (хайре, Ганнимед). В общем, когда Зевс начал подбивать клинья к богине возмездия Немезиде – это как-то никого и не удивило.

Ну, может, кроме самой Немезиды (да что ж у вас там, смертные с нимфами кончились?!), которая быстро обернулась гусыней и нырнула в ближайший водоем… Через пару секунд в тот же водоем с воплем «Сейчас вылетит птичка!» плюхнулся Зевс, на время ставший лебедем. В общем, анекдот «Дэти, что мы имеем с гус?» внезапно получил оригинальную античную трактовку, а Немезида снесла яйцо. И тут выяснилось, что какие-то гены кукушки в гусиной форме богини все-таки присутствовали, потому что яйцо было оперативно подкинуто Леде, жене спартанского царя Тиндарея.

Надо думать, Леда мал-мало удивилась, когда ее попытались использовать в качестве курицы-наседки. Но все же стойко оберегала яйко от всяких «утром яичница, в обед яичница… а ночью омлет» и «мышка бежала, хвостиком махнула». За что и была Леде награда, поскольку из яйца, по счастью, вылупилась не самка ксеноморфа, а вполне себе золотоволосая Елена Прекрасная (хотя, если посмотреть на дальнейшее…).

Елена была прекрасна. Елена была очень прекрасна. Елена была настолько прекрасна, что ее даже как-то украл Тесей со своим другом-деревом (то есть, лапифом, но все равно деревом). Правда, братья быстро вернули двенадцатилетнюю Елену обратно, но она все равно была прекрасна, а потому – неконтролируемое слюноизвержение мужской части Эллады в студию! Женихи ходили вокруг Спарты густыми табунами не год и не два (простой подсчет: в Троянской войне участвовали взрослые, ставшие основательными героями сыновья аргонавтов), а ажно лет тридцать. Но, как говорится, сорок пять – не возраст, пятьдесят – это тридцать второй раз восемнадцать, так что относительная юность Елены никого как-то уже и не волновала (ну и что, что пенсионерка, она красивая!). Кроме Тиндарея, который старел и кашлял и как-то опасался за кого-нибудь отдавать Елену, справедливо опасаясь, что оставшиеся без Елены женихи предъявят ему очень много билетов до Аида.

В конце концов явился светлый план, по которому Елена должна была выбрать себе мужа сама, а остальные женихи – поклясться претензий не предъявлять и вообще всяко-разно помогать счастливцу. Елена выбрала Менелая, Менелай был прекрасен, герой и вообще, так что сказочка вообще могла бы быть счастливой…

Но где-то далеко в горах дозревал Парис.

____________________________

Записки из подземки. Персефона.

Приходила Афина, рассказывала новости. Гера бьет яйца (пока только в кладовых). Гефест на всякий случай кует щитки. На Олимпе весело.

Афина пыталась составить формулу любовных увлечений Зевса. Мол, взять его энергию и скорость смены увлечений, помножить на количество смазливых мордашек вокруг, разделить на верность Гере…

Пришла Геката, сказала, что на ноль делить нельзя.



Не виноват он! Это наследственное!

Честно говоря, вот с Парисом-то как раз все прозрачно и понятно: как водится, глубокая наследственность на фоне асоциального детства. Начать с того, что папа Париса, Приам, был когда-то выкуплен у Геракла, прозван за это Подарком – и точно, оказался тем еще подарочком. Особенно для своих жен и наложниц, коих у него было весьма себе ого-го. То ли под впечатлением от яркой и незабываемой встречи с Гераклом, то ли желая взять пример с Зевса, царь выбрал себе дело всей жизни – делать детей. И таки путем многолетнего ударного труда довел счет то ли до полусотни, то ли вообще до сотни (во всяком случае, после пятого десятка уморились считать и завидовать). Десяток с лишним из них приходился на любимую жену Гекубу. Которой, кстати, как-то и привиделось, что рожает она то ли факел, из которого выползают змеи, то ли неведомую мстительную сторукую кракозябру – в общем, после такого качественного сновидения немедленно требовался визит психиат… э-э, предсказателя. Оный пришел и осчастливил: мол, так и так, милочка, у вас тут родится сын, так он погубит Трою, шоб он был здоровенький. А потому, когда Парис родился, Приам поручил своему слуге отнести младенца в лес – а ну, как проблема сама и решится. Проблема решилась несколько не в том ключе: сначала Париса вскормила молоком медведица. Так что была, была у него возможность заделаться настоящим греческим Маугли, но через год все тот же слуга подобрал подросшего Париса (ну, а вдруг это другой ребенок, их в лесу на каждой кочке) и воспитал как сына. Парис пас овес, кутил с симпатичной нимфой, защищал всех, кому было надо и кому не надо, и даже был прозван за это Александром («Поражающим мужей»).

Приам же тем временем занимался любимым делом, достигая круглой цифры, а попутно создавая себе армию наследников-защитников-прорицателей (из вторых был крут Гектор, из последних - Деифоб). Средь крупной стаи потомков троянского царя одинокой белой вороной торчала Кассандра. Кассандра была примечательна своим даром и тем, что о нем пели аэды. Так, по одной версии Кассандра и Деифоб как-то детьми заснули в храме Аполлона, а тут вдруг – опа и змеи, не особо голодные, зато с явственным комплексом Мойдодыра. «Да они вообще их моют?!» - на парселтанге вопросили змеи и принялись за дело, собственно, с самого страшного: с ушей. Но немного перестарались с гигиеной, и дети вылизанными ушами начали слышать всякое прорицательское (отсюда вывод: все эллины могли быть прорицателями, но просто не мыли уши).

Еще веселее получается у Кассандры с историей Аполлона, который к ней воспылал. Поскольку у Аполлона как-то не особо вязалось с теми, к кому он пылал (то голову пробьет, то лавр вырастит) – Кассандра сказала было, что ей олимпийских блондинов не надь. Мольбы в духе «Я покрашусь!» не тронули жестокую, и Аполлон затаил злобу. Долго ломал и таки уломал неприступную, как стену Трои, на один поцелуй. То ли поцелуй предполагался каким-то особым, то ли Кассандра была не в курсе, как оно там происходит, но она раскрыла рот, что называется, на полметра в квадрате. «Муахаха!» - злобно возопил Аполлон, с разбегу плюнул Кассандре в рот, попал и удалился, отмщенный. А униженная таким манером Кассандра понесла с тех пор такое, что все разбегались и не хотели слушать, потому что «Да ей же в рот плевали, ну вы серьезно, что ли?» Хотя, как показывает практика, плевок был полезным и целительным, и говорила Кассандра сущую правду.

То есть, у Париса было все, что надо для создания образа разрушителя мира. Чокнутая семейка, мутное происхождение, странное детство. Не хватало только вмешательства богов.

________________________________________

Записки из подземки. Аид.

Со вчерашнего дня – толпами то Тиресий, то остальные прорицатели. С вопросами: когда и куда им плевал Аполлон?!

Нет, я, конечно, знал, что парень меткий… но думал, что он в основном как-то стрелами обходится.

Да и вообще, с гранатом оно надежнее как-то.


Судью на мыло!

На Пелионе, у пещеры Харона, на свадьбе титаниды Фетиды и слегка озадаченного своим счастьем Пелея гуляли все, да не все. То есть, олимпийцы с олимпийками там гуляли довольно прочно, а вот богиню раздора Эриду позвать забыли. То ли просто что-то напутали с рассылкой приглашений, то ли по вселенскому принципу «А давайте не будем звать бабу Нюру из второго подъезда, а то она частушки матерные орать начинает, а после пятой рюмки — еще и мировую политику обсуждать». То ли просто прикинули, каким метанием посуды может закончиться присутствие богини раздора в кругу подгулявших олимпийцев.

С досады Эрида, у которой была творческая и нежная душа, решила сотворить что-нибудь творческое. Но, опять же, то ли выжигание по дереву показалось недостаточно творческим, то ли глина тоже чем-то не угодила — богиня решила заняться вырезанием по яблоку. Золотому. Скреативив надпись «Прекраснейшей» — Эрида как-то стихийно вспомнила о своей творческой и нежной душе и произвела сеанс коварного яблокометания. Фрукт приземлился между Герой, Афиной и Афродитой (тоже уже таки погулявшими на пиру).

Дальше уже все было закономерно: «О, яблоко», — «Ха, у нас они не в дефиците», — «Оно золотое», — «Золотые тоже не в дефиците» ,— «Хм, а что это тут за надпись — "Прекраснейшей"»… — «МОЯ ПРЕЛЕССССТЬ!!!» (в три голоса).

Страсти за фрукт разгорались такие, что пресловутый Голлум рядом не валялся, а Саурон бы тихо суициднул от зависти. Сразу же остро встал вопрос судьи, который определит, кто, так сказать, самая-самая и имеет право на фрукт. Само собой, первым, кому не повезло, был Громовержец. Тоже подгулявший и потому благодушный Громовержец. К которому пришли жена, дочь и богиня любви (могущая сделать так, что все потенциальные матери будущих героев при виде Зевса будут превращаться в деревья — вспомним Аполлона и Дафну). И просят рассудить, кто из них красивее.

Протрезвевший Зевс высказался в том духе, что он лучше повидает Тартар изнутри, и в панике бежал в горы. Дальше, видимо, остальные олимпийцы медленно начали прозревать, что сейчас они станут жертвами грязных домогательств со стороны трех кандидаток на «Мисс Античность». Отважные олимпийцы оценили состав и решительность кандидаток, дружно возопили: «Ховайсь, хлопцы!» — и эвакуация прошла по всем законам военного мастерства: в кустах опасливо шифровались, в пещере Хирона кто-то хоронился по углам, кто-то пускал пузыри из речки, Дионис заявил, что он уже в принципе в таком состоянии, что может и Аресу яблочко отдать… Где-то под столом мудрый Громовержец тыкал жезлом в Гермеса с наставлением «Сейчас быстро полетел и нашел того, кого не жалко!»

Гермес полетел и нашел Париса.

А теперь можете себе представить состояние обычного пастуха, перед которым сначала появляется вестник богов, скороговоркой выдает что-то вроде: «Ну, ты не бойся, рассуди нам богинь, за казенный счет похороним…» А потом…

Аэды упорно держатся той версии, что богини явились перед Парисом в полном неглиже.

То есть, судите себе степень удара по неподготовленной психике. Надо думать, Парис завис, как переевшая вирусов операционная система (а челюсть отъехала, как неисправный дисковод). При этом объект намертво прикрепил взгляд… ну, в общем, он вряд ли реагировал на разнокалиберные вопли: «Э! Мое лицо выше!» Объект явственно не мог сообщить не только, кто там самый красивый, но и кто у на Олимпе главный, и где Олимп, и что это такое. Поскольку весь мозг заняло бесконечное «Сиськи».

Для растормаживания судьи было решено прибегнуть к низменному — сиречь, к подкупу. Сперва Гера начала обещать богатство и успех, потом Афина — славу и победы в войнах (эти сведения не поместились в файл). Разумнее всех внезапно поступила Афродита, пообещавшая судье самую красивую из женщин. Она же Елена, она же жена Менелая, но это поправимо, в принципе.

Вот это обещание и запустило долгожданный процесс: «Мне обещают Елену» — «Елена — прекрасная женщина» — «У нее тоже есть…» После чего яблоко было вручено Афродите. Довольная Афродита сделала ручкой и стала покровительницей Париса и заодно уж до кучи Трои.

Недовольные Гера и Афина переглянулись и начали разработку плана «Судью на мыло».

Где-то возле пещеры Хирона Зевс вылез из-под стола и прошептал: «Кажись, пронесло…»
_________________________________

Записки из подземки. Аид.

Приходил Хирон. Спрашивал, почему свадьбу гуляли у его пещеры. Вроде бы, не вешал над входом табличек с надписью "Сошел в Аид, хата свободна"...

Приходила Эрида. Спрашивал, что за история с яблоком. Клянется, что она не за себя, ей за державу обидно. Мол, подземных на свадьбу не позвали, а у них у всех такая тонкая и нежная душа.

В разгар описания тонкой душевности подземных пришел Танат. С воплем: «Какая падла…?!» и новостью о том, что у смертных опять назревает война. Из-за какого-то яблока.

Эрида срочно решила выжигать по дереву.


Любовь, рога, копыта

Здесь сюжету полагалось бы провиснуть: вроде как, Пелей и Фетида поженились, богини рассудились, Парис испортил себе карму до конца жизни… Но тут в дело вступил мощный сюжетообразующий античный фактор (не путать с героеобразующим фактором, он же Зевс). Да, да. Говядина.

На фоне бурных событий вовне, в Трое как-то заскучали. А заскучав, решили развеяться и устроить какие-нибудь соревнования. А к соревнованиям полагаются призы, много и разных. И вот чуть ли не главным призом внезапно стал лучший бык из стада Приама. Парис, как утверждают аэды, очень любил этого быка…

И вот тут стоп, задвинуть челюсти, унять фантазию и подождать пояснений! Пояснения таковы: аэды не утверждают, как именно любил быка Парис. Во избежание толкований в духе «Пасифая там чего-то тоже на целого Минотавра налюбила» - понадеемся, что там были чистые, духовные, платонические отношения. Высокие чувства. Эстетическая привязанность (с яблочком ты был бы еще прекраснее!). Нежная дружба. Мужская солидарность (производитель, ути-пути). Ну, в общем, там было много чего возвышенного, из-за чего Парис ударился в грусть, а потом в несознанку, а потом в решение любой ценой не допустить, дабы любимый бык стал чьим-то там призовым шашлыком.

Пастух таки ушел в Трою на состязания. Причем, гнев по причине «у меня забрали любимого бычка» оказался почище настойки берсеркера: на состязаниях Парис заборол всех, даже Гектора.

После чего был узнан Кассандрой и спасен от теплого сестринского приветствия (лови топорик в лоб, милый брат!) родителями, в которых как-то внезапно проснулись отцовско-материнские чувства («Ой, а помнишь, я еще про него сон жуткий видела!» - «Точно, а я-то еще его убить приказал, как мило!»).

В общем, Парис был возвращен, так сказать, в лоно. И какое-то время даже вполне спокойно жил себе как царевич, но тут появилась уже Афродита с сообщением, что хватит, хватит уже любить быков и нимф, давай уже, строй корабль, пора любить Елену.

Корабль был построен, и для начала смерть Парису предсказал брат Гелен. Когда Парис не послушал и уплыл, вслед ему смерть уже всей Трое предсказала Кассандра (эту не послушали уже троянцы).

А Парис вполне спокойно явился в Спарту к Менелаю как гость. И Менелай, конечно, повел себя самым многомудрым образом: «Да, мне тут нужно ехать на Крит по делам, оставайся в моем доме с моей очень прекрасной женой, очаровательный и незнакомый мне мужик!» Польщенный таким доверием, Парис не только очаровал и увел Елену, но и прихватил с собой сокровищницу Менелая – сказали, мол, не стесняйся, я и не стесняюсь…

Елена, у которой природная флегматичность наложилась на чары Афродиты и Париса и приправилась пенсионным возрастом, в принципе не возражала. И когда на пути в Трою бог Нерей произвел контрольный и таки предсказал смерть Трое и Парису огулом – даже отговорила Париса тревожиться. Мол, ничего, это бывает, это так, разовое пророчество…

В общем, маховик сюжета был запущен. Парис стал любить Елену, Кассандре стало, что предсказывать (часто и много). А Менелай, когда возвратился из Крита и постучался в гинекей к жене, получил неоценимый совет: «Рогами, уважаемый!»

_______________________________
Записки из подземки. Танат

Приходил Аид. Рассказывал: в Трое что-то не так с пониманием прорицаний. То ли не слышат, то ли не верят. Ага, знаю я их: «О-о-о-о-о, горе, горе великой Трое и всем нам! О-о-о-о-о, вижу я: объят пламенем священный Илион, покрытые кровью, лежат поверженные в прах его сыны!» Пафос, сопли.

Предлагал слетать самому, пояснить конкретно: «Скоро буду». Аид обещал подумать.


Призыв неизбежен

Я сошла с ума, я сошла с ума…
Предположительно, Одиссей

На самом деле, Менелай мог здорово запоздать со стуком рогами. Потому что, как положено порядочному мужу, был в длительной командировке на Крите (и в святом спокойствии за честь жены). Но тут уже боги, запасшиеся на Олимпе античным эквивалентом попкорна, возмутились: а где экшн? Где движуха? Где громкие крики в небеса о внезапном предательстве? С возмущения боги послали на Крит Ириду, которая и отстучала: мол, первый, первый, у вас наметился семейно-финансовый кризис.

Менелай, вернувшийся на родину со скоростью рыбы-пилы, оправдал все божественные ожидания. Накал страстей стоял такой, что Шекспир бы плакал и завидовал («Обидели сиротиночку, отняли копеечку!!»). Финалом драмы стала поездка к брату Агамемнону с долгим плачем в братский гиматий и терзаниями вопросом: а как бы это отмстить Парису?

Агамемнон, прямой как прапор, изыскал простое решение: «А чего там, при сватовстве куча народа клялась тебе помогать. Объявляем призыв, выдвигаемся с войсками, воюем с Троей».

Призыв был объявлен, набор выполнен в кратчайшие сроки. Само собой, ради такой-то причины вперед выдвинулась элита Эллады, все прекрасные-могучие-мудрые, сплошной Голливуд в его лучшие дни. В общем, Нестор был опытным и старым, Агамемнон – властным, Менелай – обиженным, Аякс Большой – могучим, Аякс Малый – могучим, но просто меньше Аякса Большого, Паламед – мудрым (что легко оспорить), Диомед – неистовым, а остальные были как-то всего понемножку. К этой компании прилагалась масса безымянных солдат, которые вообще никого не интересовали. А вот чего не хватало у компании – так это хитрости, без которой на войне, как известно, никак, если ты не Геракл.

За хитростью, то есть, за Одиссеем, пришлось ехать на Итаку, где тот и царствовал. Но Одиссей же таки был хитрым. Правильно структурированной пятой точкой он быстро учуял, что его едут звать на войну, посмотрел на молодую жену Пенелопу и маленького сына и задался вопросом: «А вскую ли?!» Решение откосить пришло спонтанно и вдохновенно. Вопрос был за способом.

В те отдаленные времена сколиоз и плохое зрение как отмазки от великого подвига не катили. Неправильная ориентация как понятие у эллинов вообще отсутствовала (они могли еще и обрадоваться – мол, здорово, запишем тебе новую должность на полставки). Поэтому Одиссей остановился на неизбежном, вздохнул, сказал «Прощайте, тормоза и крыша» и начал чудесить.

Аэды стыдливо похоронили в веках, на чем там Одиссей отрывался, пока на Итаку не прибыла призывная комиссия в составе Агамемнона, Менелая и Нестора (усиленная Паламедом). Зато когда перечисленные прибыли, перед их глазами развернулась картина «Сеятель» (Ранний сюрреализм. Возможно, Дали.). Насвистывая что-то подозрительно похожее на «Наплевать, наплевать, надоело воевать…», Одиссей вспахивал поле упряжкой из вола и осла, обильно просаливая вспаханное.

- А нам оно надо? – логично усомнилась призывная комиссия, сходу отказавшись от попыток установить симптомы (напрашивалось только падение на голову царю Итаки мешка с чем-то очень тяжелым. С большой высоты).

И только мудрый Паламед мудро почувствовал, что симптом-то скорее всего – тяжелое отравление хитростью. Для доказательства злостного симулянства призывника мудрый Паламед положил в борозду перед плугом маленького сына симулянта. Расчет был на то, что здоровый и умный остановится, а сумасшедшие – они тотально своих сыновей от борозды не отличают. Одиссей, малость обалдев от такой логики, остановил плуг и тут же был призван годным для призыва.

В общем, царь Итаки согласился ехать на войну и обеспечивать поддержку хитростью. Паламед почувствовал на себе его, мягко говоря, многообещающий взгляд. И почувствовал, что мудрость, оно, конечно, хорошо, а скромность лучше.

Но было поздно.
_________________________

Античный форум

Афина: Какое-то непропорциональное решение о возмездии. Разве нельзя было… как-то более симметрично?

Аполлон: Отбить у Париса любимую нимфу, похитить любимого быка?

Дионис: Вообще, можно и наоборот.

Гермес: Ну, кто ж так в безумие играет? Начал бы выкрикивать что-нибудь вроде «Зевс верен одной только Гере!»

Афина: Или мог бы с Ареса взять пример. Этому и притворяться не надо)

Арес: Я не понял, зачем вообще на этой войне Одиссей?

Зевс: Крайне необходим. Если он так пытался уклониться – представляешь, что он из войны-то сделает?!



Чем бы дитя не тешилось...

А теперь нам придется удариться о страшное. О греческую хронологию.

Эта самая хронология откалывает жутковатые шутки во многих мифах (оно и понятно, Крона упихали в Тартар еще в самом начале, следить за временем некому). Но история об Ахилле – это абзац, большой и смачный.

То есть, начинается все вроде бы закономерно. Войско Менелая отправляется воевать в Трою, в Трое Парис с Еленой, по предсказанию компания у Менелая не полна, потому что в ней нет Ахилла, сына Пелея и Фетиды. Могучего героя, без которого Трою ну никак не взять.

А теперь экстренно проводим сеанс воспоминания. Ахилл – сын Пелея и Фетиды. Тех самых, у которых на свадьбе произошел конфликт из-за золотого фрукта. А конфликт был разрешен Парисом. А вскоре после конфликта – который на той самой свадьбе – Парис еще немного пожил в Трое и пошел себе за Еленой. А потом Менелай пошел воевать с Парисом. И в войско Менелаю понадобился Ахилл. Который сын тех самых… ну, дальше понятно.

Поскольку на этом моменте мозг уже начинает как-то нехорошо посвистывать паром из ушей, выдвинем побольше версий.

1. Афродита вспомнила о Парисе не сразу после суда, а лет через семнадцать-восемнадцать, за которые Пелей и Фетида успели родить и воспитать Ахилла. То есть, к умудренной годами Елене приплыл вполне себе умудренный годами Парис, и справили они славную свадебку пенсионеров.

2. Тормозили решительно все. То есть, сначала Афродита несколько лет вспоминала о Парисе, потом Парис долго собирался за Еленой, потом Менелай сколько-то лет бегал за уклонявшимися призывниками и пытающимся откосить Одиссеем. Что результата, в общем, не меняет.

3. Пелей и Фетида успели где-то здорово побродить до собственной свадьбы. Лет этак десять или пятнадцать. Или кто там знает, может, на Олимпе затянули со сборами, и предсказуемое «Я нарумянюсь, еще пять минуточек» Геры вылилось в какой-то подозрительный срок. После которого никого не насторожил похожий на Пелея подросток за пиршественным столом.

4. У Пушкина князь Гвидон, на секундочку, тоже как-то слишком быстро развивался, а тут у нас – божественные гены, особое питание и некоторые процедуры, о который скажем малость ниже. Результат – можно сказать, герой-бройлер. Готов к употреблению в краткие сроки. Покореженная с детства психика – обязательный для героя атрибут – прилагается сверху.

Нужно сказать, мало кому из героев по этой самой психике доставалось так, как Ахиллу.

Впечатленная пророчеством о том, что, мол, сын – в перспективе великий герой и великий же мертвец в троянском походе, Фетида решила довести сынулю до бессмертия. Первая ступень включала классическую закалку, с поправкой на божественное понимание. То есть, с долгим маканием младенца в ледяные воды Стикс, под немое удивление теней и аккомпанементное бульканье младенца («Мама, мама, ты там не забыла, что жабр у меня таки нет?»). При макании младенца держали за пятку, потому что за другие рычаги держать побоялись (что таки сыграло потом свою зловещую роль).

Стадия вторая – контрастная – заключалась в натирании младенца амброзией и засовывании в печку по ночам. Неизвестно, что по этому поводу думал сам Ахилл («Мама, а можно лучше Стикс, я буду честным Ихтиандром!») – но этот этап долго не продлился. Как-то ночью проснулся Пелей и со словами: «А чем это тут таким аппетитным пахн…» заявился на кухню, где жена, как заправская Баба Яга, запекала Ахилла в корочке из амброзии.

Последующий насыщенный монолог показал, что Пелей к таким рецептам относится очень неодобрительно (мол, нет, некоторые у нас в роду сыновей варили, но чтобы запекать целиком, в кляре?!). Фетида, вспомнившая во время монолога, что Пелей одолел ее в единоборстве, представила крепость мужних плюх и (такая-сякая) сбежала из дворца в море.

А Пелей взял да и как-то нечаянно запустил третью стадию геройского воспитания. Отдав маленького Ахилла кентавру Хирону. Хирон ради такого дела не пожалел ничего, кормил Ахилла мозгами медведей и печенью львов (и настоятельно игнорировал просьбы «дать пожрать чего нормального»). Само собой, от античных стероидов Ахилл озверел вконец, на диких зверей кидался с голыми руками и воплями «Пасть порву!», а Фетида плавала поблизости и изумлялась: мол, вот его и на кифаре учат петь, что ж сынок такой нервный-то?

Тут как раз Менелай кинул клич добрым элладским молодцам, Фетида испугалась пуще прежнего, а потому забросила Ахилла на Скирос, к царю Ликомеду. Где он и скрывался среди дочерей царя. В женском платье (то есть, мало всего остального – еще и девочкой одели). Вот тут характер и сложился.

А спустя какое-то время Одиссею с Диомедом как раз поручили добыть Ахиллеса (а то без него войны не выйдет, да и вообще, что за мода на уклонизм). Диомед поначалу озадачился: вроде как и спросить напрямую нельзя, мало ли, скажет Ликомед, что у него вон просто дочка широкоплечая-могучая, в него пошла. Но Одиссей – спец по «откосить от войны» - быстро прикинул степень деструктивных инстинктов в данной геройской особи. После чего переоделся в купца и разложил среди товаров оружие. Само собой, пока настоящие дочки Ликомеда смотрели на ткани-украшения, пятилетний герой смотрел на то, чем можно крушить. Тут как раз воины Диомеда пошли в психологическую атаку, и ожидания оправдались еще раз и с избытком. «О! – обрадовался Ахилл. – Я могу поработать над подавлением гнева!» - после чего схватил оружие и с воплем рванул в психологическую контратаку.

Здесь вступил Одиссей, который объяснил Диомеду, что или у Ликомеда какая-то странная дочка, или сомнений уже нет. После чего объяснил уже Ахиллу, что нет, крушить нужно не их, но тут под Троей имеется в избытке мишеней, и вообще, его одного ждут, без него не начинают.

Герой, мгновенно учуяв возможность реализовывать психику на всю катушку, чуть не рванул в Трою посуху.

А Фетида расстроилась, но препятствовать не смогла. Пять лет, как-никак, почти совершеннолетний.
__________________________________________________

Записки из подземки. Персефона

Приходила Стикс. Рассказывала о воспитании Ахилла. Заметила, что еще никто не додумался использовать ее воды как ванночку для младенца. Пришлось утешать.

Мать прислала Ириду. Рассказывала о воспитании Ахилла. Жаловалась, что она тоже пыталась как-то ребеночку дать бессмертие через огонь. И тоже не поняли. Пришлось утешать через Ириду.

Пришел муж. Рассказывала ему о воспитании Ахилла. Заметил, что это первый случай, когда герой мало того, что отмороженный, так еще и подгоревший. Ржали вместе.

Изображение
с утра не выпил-день пропал... altermann
"Много Нероном сделано зла, - но не меньше и доброго. Были казнены христиане, люди суеверия нового и зловредного” ©Гай Светоний


Аватара пользователя
Black Label
Суперлодырь
Сообщения: 3795
Зарегистрирован: 29 май 2016, 11:58
Репутация: 13388
Откуда: Лесные Ебеня

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Black Label » 24 май 2017, 18:00

Дубль один, дубль два...

Кого люблю, того и бью.
Предположительно, эллинские герои.

Надо сказать, вместе у героев воевать как-то не особенно получалось. Геракл в одиночку передушил половину греческой фауны. Персей радостно кромсал Горгон-чудовищ-собственных дедушек. Тесей, пока шел к папе, уконтрапупил греческую фауну, недобитую Гераклом. Зато как только задружился с Пейрифоем – что вышло? Правильно, эпичный поход за Персефоной, вошедший в анекдоты подземного мира. Аргонавты же и вовсе прославились тем, что в пятьдесят лиц за очень некороткий срок украли золотую шкурку (почти что сами) и большую супружескую головную боль для Ясона. Попутно породили новый стиль навигации под названием «Не знаем, куда, но плывем основательно».

К чему мы это? К тому, что в Авлиде собралось МНОГО героев, у них было МНОГО войска и МНОГО кораблей. Уже по логике мифологии все измерители неадеквата этого мероприятия должно было зашкалить еще до Трои, и таки зашкалило.

Сперва вожди решили приносить жертвы, а жертвы тогда сопровождались знамениями и обязательно истолковывались (дым пошел по земле – плохой признак, в небе парит орел – хороший признак, дым густой и черный – пожар, воды!). На этот раз под алтарем оказалось реликтовое пресмыкающееся, ужасное снаружи, голодное внутри. Учуяв запах жертвоприношения, пресмыкающееся отреагировало, как собака Павлова («Обед!»), всползло на ближайший платан и последовательно пережрало гнездо птенцов, на закуску употребив и саму птицу. После чего икнуло, выяснило, что с обедом вышел перебор, и окаменело.

В воздухе тихо плыл звук фэйспалма прорицателя Калхаса, которому предстояло все это истолковывать…

Однако Калхас был вещий и тертый, а потому отговорился в том смысле, что Трою-то вы возьмете… сколько там было съеденных птиц? Вот на девятый год и возьмете, а почему змей окаменел – не знаю ничего, ничего не знаю. А дальше герои как-то внезапно обрадовались (ура, всего-то девять лет воевать!). И загорелись жаждой действовать. И плаванье провели по чисто геройскому принципу: первую увиденную землю – считать Троей!

Перед плаваньем, как всегда, были многодневные пиры. Поэтому Троей получилось считать Мизию, где правил Телеф. Телефу (который был сыном Геракла) совсем не понравилось, что ночью на его берега высаживается непонятный геройский десант, разоряющий окрестности. Телеф вспомнил, как поступал папа, собрал войско и рванул крушить. Под мраком ночи потенциальные союзники изрядно отвалтузили друг друга, в результате чего:

- Ахилл поработал над гневом и ранил Телефа копьем.
- Друг Ахилла Патрокл получил ранение, но проявил чудеса героизма.
- Раненый Телеф понял, что он не папин сын, потому под утро заперся в городе.
- С утра эллины осознали, что самую чуточку промахнулись.

Дальше тоже было вполне по-геройски.

- Ну, а мы это, мы в Трою плыли, а вы тут… в общем, неловко как-то получилось. Ну что, мир?

Телеф заверял, что не только мир, а и дружба, и жвачка, и нет, рана от копья Ахилла уже почти не болит, и вообще, он всячески желает героям удачи с Троей и даже будет поддерживать их морально… Но сам на войну с Троей не поедет. Почему-то. И нет, конечно, он ничего не имел бы против такой компании, но у жены там родственники, и вообще.

Поэтому герои заключили: «Ну, хоть потренировались!» - и попытались отплыть под Трою во второй раз. Но то ли опять перепировали, то ли Посейдон слишком сильно подавился попкорном, глядя на первую попытку… В общем, флот попал в бурю, и корабли опять прибило к Авлиде. То есть, к тому самому месту сбора.

Троянскому войску улыбалось состариться в ожидании противника.
_____________________________________

Записки из подземки. Аид.

Приходил Посейдон. Предлагал делать ставки на то, сколько эллинов доберется до Трои. Мое мнение: с таким раскладом ‒ доберется один Одиссей. Посмотрит на Трою, пожмет плечами и поплывет обратно на Итаку.

Прилетал помятый Гермес. Рассказывал, что Геракл переживает за сына. С горя пьет и поет. Отказался брать Геракла к себе на передержку.

Приходил Танат, после боя эллинов в Мизии. Подумал, посидел, сказал: «Идиоты» - ушел.



Пациент скорее жив...

Локация «Войны нет, хотя и хочется» зависла в воздухе прочно. И вообще, внезапно выяснилось, что дорогу в Трою знает только Телеф, а он почему-то дорогу показывать не хотел, оговаривая, что «вот, поплывете прямо, прямо, потом сразу налево, и если вы уже в Аиде, то вы свернули не туда». По этой причине некоторые герои даже решили, что программа минимум выполнена (ну а что, кого-то же били), и отправились домой.

Тем временем Телеф обнаружил, что у греков какие-то неправильные копья («Наверное, они делают неправильные раны!»). Рана исцеляться не желала, советы приложить подорожник не действовали. Поэтому было испробовано второе античное средство: обратиться к оракулу.

«Подорожник не пробовали? - озадачился оракул. – Ну тогда я не знаю, пусть тебя исцелит тот, кто ранил. Новая методика, все такое».

Телеф озадачился гораздо больше оракула, но все же вырядился лохмотья, взял костыли и проявил чудеса ловкости, таки доскакав до дома Агамемнона (героически преодолев при этом расстояние от Мизии до Микен). Зачем нужны были костыли и лохмотья дружественному царю Мизии – аэдам неизвестно, но, наверное «чтобы песня была». Или чтобы эллины не узнали союзника, а то все же знают, как они с союзниками-то поступают.

Правда, как следует прикинуться одновременно бомжом и пиратом у Телефа не получилось: в Микене его узнала первая встречная. По совместительству – жена Агамемнона Клитемнестра.

Поняв, что подорожником делу не поможешь, Клитемнестра прониклась и предложила план. Мол, вон у меня там в люльке младенец валяется, Агамемнон сейчас войдет, а ты ка-а-ак выскочишь, ка-а-ак схватишь его сына, ка-а-ак скажешь, что ты разобьешь ему голову об алтарь, если тебя прямо вот сейчас не исцелят – хоп, и все счастливы. Э-э, Телеф? Почему у тебя так странно отвисла челюсть, гениальный же план?

Вошедший в комнату Агамемнон не сразу разобрался, почему нечто грязное, в лохмотьях и на костылях угрожает прибить его сына, при чем тут Троя и почему ему нужно тащить сюда аптечку. Когда до него с опозданием дошла ситуация, он… нет, не предложил подорожник, а выдал эпичное: «Так ведь тебя ранил НЕ Я!»

И все как-то поняли, что ошибочка вышла.

Телефу улыбалось скакать на костылях еще и до Авлиды, но Агамемнон в свою очередь проникся и вызвал Ахилла на место. Фраз типа «Но я не доктор» и «Могу только устроить ампутацию всего Телефа целиком», «А вот мама меня в Стикс макала, можно…?» никто не слушал. Робкое предложение подорожника было тоже отвергнуто. Потом вперед выступил Одиссей, сделал мудрое лицо и выдал, что всего-то делов – соскоблить железа с копья Ахилла и посыпать рану.

Железо соскоблили, рану присыпали, Телеф выздоровел. И на радостях даже дал обещание всех-всех-всех проводить до Трои.

В общем и целом, ему светил то ли подвиг Моисея, то ли Сусанина.
_______________________________________

Античный форум

Диомед: Нет, вот реально – КАК?!

Паламед: Он просто лицо мудрое сделал, что угодно прокатит.

Ахилл: Мама говорит, Танат просто постоял над Телефом, посмотрел на лечение, закрыл рукой лицо и удалился.

Одиссей: Дезинфекция железом плюс эффект плацебо… А, забейте. Я смешал железо с подорожником.
с утра не выпил-день пропал... altermann
"Много Нероном сделано зла, - но не меньше и доброго. Были казнены христиане, люди суеверия нового и зловредного” ©Гай Светоний


Аватара пользователя
Вточку
Сообщения: 183
Зарегистрирован: 05 сен 2016, 19:57
Репутация: 698
Откуда: С войны

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Вточку » 24 май 2017, 21:49

А дальше?
Исчо хачу :good:


Аватара пользователя
Black Label
Суперлодырь
Сообщения: 3795
Зарегистрирован: 29 май 2016, 11:58
Репутация: 13388
Откуда: Лесные Ебеня

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Black Label » 25 май 2017, 06:20

Вточку писал(а):Источник цитаты А дальше?
Исчо хачу :good:

Забей в местном поисковике -Забавная мифологияЕе тут есть.
А этот опус таскаю еще горячим ,из под пера аффторши
с утра не выпил-день пропал... altermann
"Много Нероном сделано зла, - но не меньше и доброго. Были казнены христиане, люди суеверия нового и зловредного” ©Гай Светоний


Аватара пользователя
Вточку
Сообщения: 183
Зарегистрирован: 05 сен 2016, 19:57
Репутация: 698
Откуда: С войны

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Вточку » 25 май 2017, 14:01

Black Label,
Black Label писал(а):Источник цитаты А этот опус таскаю еще горячим ,из под пера аффторши

Но принесешь еще или уже туда идти?


Аватара пользователя
Black Label
Суперлодырь
Сообщения: 3795
Зарегистрирован: 29 май 2016, 11:58
Репутация: 13388
Откуда: Лесные Ебеня

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Black Label » 25 май 2017, 16:36

Вточку писал(а):Источник цитаты Black Label,
Black Label писал(а):Источник цитаты А этот опус таскаю еще горячим ,из под пера аффторши

Но принесешь еще или уже туда идти?

Свежака еще нет ,отслеживаю
с утра не выпил-день пропал... altermann
"Много Нероном сделано зла, - но не меньше и доброго. Были казнены христиане, люди суеверия нового и зловредного” ©Гай Светоний


Аватара пользователя
Вточку
Сообщения: 183
Зарегистрирован: 05 сен 2016, 19:57
Репутация: 698
Откуда: С войны

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Вточку » 25 май 2017, 18:12

Хоккей, оставлю в закладках))
Понравилось.


Аватара пользователя
Black Label
Суперлодырь
Сообщения: 3795
Зарегистрирован: 29 май 2016, 11:58
Репутация: 13388
Откуда: Лесные Ебеня

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Black Label » 30 май 2017, 06:29

Ифигения с офигением

Ветер с моря дул, ветер с моря дул,
Навевал беду…


Предположительно, прорицатель Калхас

Пока Телефа лечили новейшим методом металлотерапии, эллины сидели в Авлиде, ждали попутного ветра и со скуки тренировались мочить троянцев на животных. Агамемнон, например, как-то почти что повторил подвиг Геракла и поохотился на лань. Вот только:

- лань не была Керинейской;

- лань было решено в плен не брать;

- на место живодерства явился буйный античный «Гринпис» (она же Артемида) с негодующим: «Пошто зверушку обижаешь?»;

- Агамемнону объяснили, что «ты не Геракл, ты самозванец, и вообще, нехорошо убивать бедных маленьких зверят»:

- дальше последовали грозные обещания пожаловаться дяде, нет, не тому дяде, который подземный дядя, а тому, который заведует этим вашим попутным ветром и который так может так дунуть, что вы… ну да, попадете таки к тому дяде, который подземный:

- потом выяснили, что дунуть – это все же про ветер, хотя…

- финита – Артемида потребовала себе в жертву дочку Агамемнона, справедливо полагая, что только массовые жертвы спасут оскорбленную фауну. То есть, зверят-то убивать нельзя, а вот ежели маленьких девочек – это не возбраняется.

Агамемнон поплакал, подумал, прикинул, что как минимум один ребенок в резерве остается, а идти до Трои на веслах – не геройское дело… И решил, что ладно, дочерью больше, дочерью меньше. После чего послал к жене гонца с просьбой быстрее доставить юную Ифигению, а то тут Ахилл ходит весь такой неженатый, что просто неприлично. Ну там, обручение, жертвы богам всякие. Никто ни на что не намекает, нет-нет.

Образцовая мать Клитемнестра схватила дочку в охапку и примчалась в лагерь, но решила свести знакомство с женихом на предмет «Кто сей еси?» Ахилла о многоходовочке не предупреждали, потому он честно ушел в отказ: мол, мы мальчики нецелованные, пятилетние вообще, мы о женитьбе еще не думаем, а еще у меня на Скиросе сын родился, столько алиментов я не потяну.

…аэды опускают шоковое состояние Клитемнестры и способы, которыми она добывала из мужа истину (на секундочку, мы говорим о даме, которая предложила незнакомому мужику своего сына в заложники!). Но очень скоро по стенаниям типа «Надо, Климя, надо!» и «Ну, там же Артемида и лань!» - истину опознали вообще все в лагере. И тут уже возмутился Ахилл: мол, то есть, как это, ему тут невесту обещали, и ладно уже с алиментами! В ответ возмутились остальные герои, перед которыми маячила перспектива таки грести до Трои. В общем, возмутились вообще все, причем по-эллински, то есть с копьями-стрелами-мечами-щитами вместо аргументов. С одной стороны голосили родители, с другой вопил «Не хочу я биться, хочу жениться» героический Ахилл, с третьей надрывались «Режь, жрец, прекрасную Ифигению» другие герои… С четвертой была сама Ифигения, находившаяся в состоянии, практически соответствующем ее имени (а в каком еще состоянии можно находиться, когда тебя тянут во все стороны, как множество тузиков – одну любимую грелку!). «Да зарежьте же меня уже кто-нибудь!» - наконец возопила Ифигения, радостно рванув к алтарю по принципу «кто как, а я в Аид, там тихо, спокойно и пока что нет вас».

Но тут уже веское «бгыгы» сказала Артемида: под ножом на алтаре оказалась лань, Ифигения оказалась там, где тихо, спокойно и вообще нет мужчин – жрицей при храме Артемиды… А ветер задул в нужную сторону, потому что сколько можно уже…

__________________________________

Античный форум

Аид: Ну вот, а мы-то уже мест в срочном порядке наготовили, Танат меч наточил…

Арес: А война? А хотя я уже сам не уверен – они до нее доберутся?

Гера: А одна я не поняла? Проблемы были из-за одной лани. На алтаре они зарезали уже вторую лань…

Афина: Ну, просто мы все же забываем, что Артемида – сестра-близнец Аполлона…

Аполлон: Намекаешь, что она тоже блондинка?

Аполлон: Почему все молчат? Что я не так сказал?

Афина: Говорить после такого просто кощунственно.


Ну, почти что Робинзон

Само собой, эллины не были бы эллинами, если бы просто тихо и спокойно доплыли до Трои. Нет, по пути нужно было обязательно заглянуть на тихий островок с алтарем и принести жертву (еще одну). Окаменевшие змеи и Ифигении с ланями пополам никого не научили проверять алтари. Под алтарем привычно прописалось ядовитое пресмыкающееся, которое в нужный момент возопило на своем змеином: «Ноги!!» И внесло свой веский кусь. В ногу героя Филоктета, друга Геракла, которому Геракл же подарил свой лук со стрелами.

Сделать соскоб со змеи, или хоть с копья, никто не догадался, подорожник с собой не захватили, и потому начались жуткие муки буквально всех.

Для начала, Филоктет стонал. Долго, жалобно и, видимо, местами совсем ужасно (ну, скажем, в такт русского шансона), потому как слушать его героям не было никакой возможности (нет, серьезно, плыть, когда кто-то стонет?!).

А еще рана воспалилась, и потому Филоктет – о ужас! – вонял. И, скорее всего, с той же интенсивностью, что и стонал. Поэтому воины, как один возмущались, что «он вонючий и громко стонет, нас о таком кошмаре вообще не предупреждали», отказывались плыть и собирались массово дезертировать в море.

Да, то есть, напомним: дело происходило в море. То есть, стоны Филоктета и его ароматы мешали чувствительным эллинам В МОРЕ, под ветром и при шуме волн. На этом моменте жест «крыло-клюв» наверняка уже сделали даже чайки.

В конце концов счастливый выход нашелся в изоляции: на ближайшем гористом островке заснувшего Филоктета сгрузили на берег, помахали ему ручкой, поумилялись, какой он тихий, зажали на прощание носы и отчалили в сторону войны, переговариваясь о том, что вот, теперь-то уж ни стонов, ни вони точно не будет.

Филоктета ждала девятилетняя робинзонада без Пятницы, зато с козами, луком Геракла, гноящейся раной и подбором лексикона.

А потом эллины приплыли назад и сказали, что без него Трою им не взять. Так что лексикон все равно пригодился.
______________________

Античный форум:

Арес: Но… это же… война… там же… постоянно… стоны… это же…

Афина: Гефест, подойди, когда освободишься. Брату надо склеить шаблон.

Аполлон: Ну, не знаю, может, они решили воевать новыми методами. Натрутся ароматами, выбегут друг к другу навстречу, запоют гимны…

Арес: И по морде, по морде…

Геракл: Пф! Ароматы им! Неженки! Да я, когда на подвиги шел – иногда неделями…

Танат покинул форум.

Афина: Незабываемые впечатления, как понимаю…



Блицкриг не вышел

Уже ясно, что до Трои эллины добирались эпично. С перерывами на «принести жертву» и «оставить на острове внезапно укушенного во время жертвоприношения антисанитарно пахнущего товарища». Периодически вопрошая: «Куда ты ведешь нас, о Телеф-герой?». В общем, добирались настолько обстоятельно и неторопливо, что на подступах к Трое были встречены нехилым войском троянцев и воплями: «Родненькие, наконец-то!» «Сколько можно, мы уже состарились тут ждать!» От такого энтузиазма греки малость растерялись, стали бегать по кораблям и раздумывать, что нет-нет, на берег-то и не хочется… а подвигов-то и надо… и вода за берегом некурортной температуры, и знамения плохие… и вон вообще, было предсказание, что первый, кто ступит на землю Трои помрет лютою смертью.

Кандидатов в первопроходцы все не находилось и не находилось, потому Одиссей с досады пнул свое хитроумие, выхватил щит и с воплем: «Серфинг, муахаха!» пошел на троянцев в психологическую атаку (сперва на берег высадился щит, потом уже на него – Одиссей, в стиле Леголаса из известной-преизвестной трилогии). Непонятно при этом, что больше сохранило Одиссею жизнь: щит или четкое ощущение троянцев «этого не трогать, вдруг заразно».

Герой Протесилай мудрости не рассмотрел, возопил: «Первый пошел, уже можно!» - и десантировался следом. Последним, что он увидел, был царь Итаки с хитрой мордой и в двусмысленной восточной позиции цапли на собственном щите. После этого Протесилай убыл в Аид от вражьего копья, а Одиссей так и не узнал про себя много нового и нехорошего.

Здесь эллины вздохнули с облегчением («счет размочен!») и воспламенились отвагой. Одиссей наконец слез со щита, и закипело обычное месилово, после которого троянцы как-то внезапно оказались в Трое, открывать отказались, начали глумиться, кричать «Занято» и утверждать, что «валы крепки, и стрелы наши быстры».

В ответ эллины окопались на берегу и двинули в Трою посольство из самого обиженного (Менелай) и самого хитрого (Одиссей). Двое эллинов, аллеголически воплощающие рога и мозг, отпировали у знатного троянца, после чего двинули речь. Менелай потребовал «вернуть всё взад». Согласно аэдам, – «в сильных и кратких выражениях». Пока троянцы отходили от силы и краткости, Одиссей тактично подвинул товарища, набрал воздуха, возгласил: «А если цензурно, то вот что…» - и приступил к черной риторике и нейролингвистическому программированию. Так что уже скоро не только сама Елена, но и Приам, и вообще почти все троянцы готовы были вернуться к Менелаю и честно исполнять супружеский долг до конца дней своих. По понятным причинам возмутились только Парис и другие сыновья Приама. «Троянцы! – воззвали они. – Но нам придется отдать деньги!» Слабых доводов Менелая типа «так это же мои деньги» после этого никто не слушал, подняли крик специально подкупленные личности, мнения глобально разделились от «Нельзя убивать гостей, это прогневает Громовержца» до «Отдайте им уже, а то Одиссей опять заговорит!»

В конце концов встал Гелен (сын Приама, который предсказал Парису гибель Трои) и высказался в том духе, что было ему видение троянцев в виде античного Тузика, а эллинов в виде античной грелки. И что вообще эта война сулит Трое сплошное счастье, мир, процветание, а прошлые предсказания – это так, глюк в системе.

Троянцы поверили, выставили послов из города и заперлись крепче прежнего.

Блицкриг в стиле Эллады провалился. Война вышла на новую стадию: эллины регулярно ходили стучаться в Трою в стиле «Сова, открывай, медведь пришел!»

И за девять лет им даже Гектор не открыл.
______________________________

Античный форум

Афина: Аполлон, твой прорицатель врет. Нет, в самом деле, какое процветание?

Аполлон: Ну, я не знаю, может, мои змеи ему как-то не так вылизали уши.

Афина: Будем надеяться, хоть Кассандре ты в рот правильно наплевал.

Аполлон: Гарантия меткости, это ж я)

Гермес: И еще он неделю на нектаре Геры тренировался. С длинных дистанций.

Гера: ?!

Аполлон покинул форум.

Аид: А насчет процветания Гелен прав. У меня сейчас как раз асфодели пораспускались…
с утра не выпил-день пропал... altermann
"Много Нероном сделано зла, - но не меньше и доброго. Были казнены христиане, люди суеверия нового и зловредного” ©Гай Светоний


Аватара пользователя
Вточку
Сообщения: 183
Зарегистрирован: 05 сен 2016, 19:57
Репутация: 698
Откуда: С войны

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Вточку » 30 май 2017, 12:54

Есс!, спасибо))


Аватара пользователя
Black Label
Суперлодырь
Сообщения: 3795
Зарегистрирован: 29 май 2016, 11:58
Репутация: 13388
Откуда: Лесные Ебеня

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Black Label » 31 май 2017, 17:03

Девять лет, полёт нормальный

Первые девять лет осады Трои рисуются в мрачно-курортном антураже: лагерь-солнце-море, в лагере где-то эллины после стопятнадцатой героической битвы меланхолично лузгают семечки, кто-то гекзаметром распевает «Не жди меня, мама, хорошего сына…»; в отдалении под стенами Трои канючит Менелай: «А Елена выйдет? А скиньте Париса!»

Но мы-то знаем, что на самом деле все было гораздо эпичнее, пафоснее… и да, семечки лузгались под длинные песни аэдов о доблести греков. Между семечками и эпизодическим битьем отдельных рискнувших погулять из Трои морд эллины:

- разоряли окрестности;

- брали города союзников Трои и разоряли окрестности;

- охотились и разоряли окрестности;

- устраивали спортивные соревнования и… ну, вы поняли.

Время от времени в окрестностях заканчивалось то, что можно разорить, и тогда эллины скучали и втихую выпиливали друг друга.

Одиссей скучал больше всех, поэтому как-то ненавязчиво ликвидировал Паламеда. Аэды полагают, что из злостной зависти, ибо Паламед был хороший советчик, врач и человек, строил маяки и даже уговаривал всех плыть домой (да побузили и будет, чего уж там). Логика (с которой не дружат аэды) утверждает, что Паламеду меньше нужно было класть младенцев в борозды перед плугом. И тащить на девятилетнюю войну пытающихся откосить царей Итаки («Год, два, три, все, месть созрела, умри скотина!») Мы же вообще считаем, что речь шла о чистом искусстве, ибо скучно уже, хитроумие размять негде, только начнешь вещать – все почему-то с воплем бегут брать Трою и разорять окрестности.

План, разработанный Одиссеем, включал подлоги, поддельные письма, наушничество, промывание мозгов населению и мог заставить возрыдать от зависти ЦРУ и ФСБ в объятиях друг друга. В основе плана лежал тот факт, что якобы продался Паламед-Плохиш троянским буржуинам за бочку варенья и корзину печенья. И теперь срывает нам победоносную войну, гнусно пересказывая врагу важные военные тайны: какого цвета у нас палатки, кто сколько просадил в игре на щелбаны и какого сорта у нас семечки.

Надругательства над личным возмущенная общественность не снесла, вожди рванули в шатер к Паламеду и там нашли нежданчик от Одиссея: мешок с золотом и корявой надписью «От троянцев лучшему тайному шпиону на доброе здоровье».

В общем, Паламеда решили побить камнями. Автора фразы «Кто без греха – первый брось камень» тогда еще не было, так что Паламеда таки побили. Перед смертью он сгенерировал глубокомысленное: «О, истина, мне жаль тебя, ты умерла раньше меня».

И все как-то даже согласились, что да, вполне возможно, умерла, особенно если с Одиссеем встречалась. А то он у нас какой-то весь творческий…
____________________________________________________

Античный форум

Гера: А с Одиссеем вообще можно что-нибудь сделать? Ради сохранения войска эллинов? А то он как-то… страшен в скуке.

Арес: Вытащить из Одиссея шило, лол?

Гермес: Он мой правнук вообще-то. Так что у него там НЕ ПРОСТО шило.

Арес: Пф! А что он сделает – один возьмет Трою?

Гермес: Ты не понял, он мой правнук. Если его не остановить, он НЕ ПРОСТО возьмет Трою…

Агамемнон: Одиссей который год ломится с какими-то идеями насчет деревянных лошадей. Гигантских деревянных лошадей. От него вообще что-нибудь помогает?!


Повесть о том, как поссорился Агамемнон Атреевич с Ахиллом Пелеевичем

Кажется, уже всем известно, что греки таки разоряли окрестности Трои. Вследствие разорения окрестностей греки пополняли запас лузгаемых семечек и брали прекрасных пленниц (чтобы досуг не составляли только Троя и только семечки). Так, например, Ахилл обзавёлся наложницей Брисеидой, а Агамемнон – Хрисеидой. Заложницы рифмовались отчествами, но родственницами ни разу не были, а Хрисеида еще к тому же была дочерью жреца Аполлона, то есть, смело могла заявить, что «да вы знаете, кто мой папа?!» То есть, с этого всё и началось.

Потому что, когда в стан эллинов прибыл жрец Хрис с богатыми дарами – Агамемнон насупил бровь. Хрис хотел дочку обратно и утверждал, что даст за это денег, а Агамемнон лелеял неясные перспективы – мол, Клитемнестра у меня, как осетрина у Булгакова – второй свежести, а жреческая дочка вся такая ничего, так что почему бы и нет? Проникшись к Хрисеиде глубокими и неподдельными чувствами, ванакт* эллинов выписал возможному тестю пенделей и насмешек, посоветовал – куда пристроить принесенные с собой дары (где-то за палаткой Одиссей торопливо записал адрес) – и заявил, что решение принято, обжалованию не подлежит.

Обиженный жрец пошел и наябедничал Аполлону. Аполлон, который всей душой болел за стены Трои (им же частично и построенные) и относился к эллинам как к большому количеству подвижных мишеней, схватился за лук. Очень скоро в Аиде прибавилось удивлённо стенающих теней, Гермес перешел на челночный бег по маршруту «Аид − лагерь эллинов», а Танат ушел в глухой режим «страда-сенокос» (цедя при этом нелестные словечки об ушибленных снайперах).

Само собою, вожди собрались и стали думать думу и вопрошать богов. Правда, прорицатель Калхас посмотрел на монобровь Агамемнона и ушел в глухую отмазку: ничего не знаю, ничего не скажу, жизнь дороже. После клятвенных воплей Ахилла защитить и не позволить прорицатель раскололся: мол, так и так, нечего обижать жрецов Аполлона, теперь нам нужна Хрисеида для Хриса и немного жертвенной говядины (а то Аполлон там уже уморился стрелять).

Насупленность Агамемнона перешла уже в стадию «хмур, как Зевс при виде Геры». Ванакт взял слово и стал требовать компенсации. То есть, Хрисеиду как бы и отдам, но утешьте же меня чем-то другим (все попятились), а то сам отберу из доли Ахилла (Ахилл тоже начал хмурить бровь), Аякса («А я причём?!») или Одиссея (глумливый ржач из толпы и «Ты мою долю еще найди!»).

Ну, а дальше уже пошло эпичное препирательство по поводу «мы делили апельсин». В общих чертах было сказано:

- Ах ты (эпитет) корыстолюбивое (эпитет), мы за тебя на эту войну (эпитет), я тут великие подвиги (эпитет), а ты мои трофеи (длинная развернутая метафора). Да я вообще сейчас домой поплыву!

- Да я! Да я!! Да я у тебя Брисеиду отберу (о, кстати, рифмуется)! Да плыви ты хоть к (длинное указание адреса, который на всякий случай опять записывает Одиссей). Я тут важный! Я тут самый! Да я вас всех…

Пока греки с некоторым изумлением внимали дальнейшему обороту, метафорически описывающему отношения в стане эллинов (некоторые – с воплями: «Не было такого!» и «А если было…», Одиссей – с конкретным «Тихо, я записываю!») – Ахилл, который в риторике не был силен, достал меч и собрался избавить всех от начальства. Тут Ахилла подергала за рукав объявившаяся поблизости Афина, которая объяснила, что нет, она тут не просто послушать, хотя и послушать тоже, а на риторику надо отвечать риторикой, так что жги напалмом как с трибуны, а меча не надо, не надо…

Что и неудивительно, поскольку ц.у. Геры Афине звучало так: «Да пусть там уже хоть кто-то останется, а то кто будет брать Трою?»

Ахилл послушался и сказал Агамемнону много нехорошего (назвав его то ли пожирателем народа, то ли пьяницей, то ли трусом, то ли собакой, а возможно – трусливой пьяной собакой, пожирающей народ). Потом кинул в него своим жезлом вождя и заявил, что, мол, воюйте без меня, а я посижу посмотрю, а сами же придете, а я все равно не пойду, вот!

Совершив этот взрослый и мужественный поступок, Ахилл вернулся к себе и начал скорбеть.
________________________________________

Записки из подземки. Аид.

Приходил Танат. Жаловался, что не нашёл Аполлона. Зачем Танату нужен был Аполлон – осталось тайной (за исключением странного мечтательного «Налысо! И лук ему в…»). На вопросы отвечал что-то уклончивое насчет олимпийских рекордов по скорости срезания прядей. Почему-то помянул стрижку овец. Интересовался – когда у этих смертных там война кончится?

Подвернувшийся Гермес выдал что-то вроде: «Да они вообще-то еще как следует и не начинали!»

…сижу, думаю, где теперь достать запасного Психопомпа…



Главное - знать, на что давить!

Несмотря на то, что Агамемнон был, в некоторых отношениях, трусливой пьяной собакой, слово он держать умел. Поэтому Хрисеиду вернули отцу (возвращавший Хрисеиду Одиссей еще успел отпировать за счёт отца), а мор прекратился. А к Ахиллу пришли за компенсацией.

- Друг Патрокл, выдай им там со склада Брисеиду, - сказал сидящий у шатра Ахилл, напомнил глашатаям, что скоро, скоро грянет буря, потом пошел на берег моря и разразился воплями в духе «Обидели сиротинушку, отняли копеечку!»

И выплыла к нему государыня рыб… мама. И в ответ на вопрос «Чего тебе надобно, сыне?» огребла столько стонов и рыданий, что теням на асфоделевых полях не снилось. Передадим кратко: «А-а-а, жизнь моя коротка и несчастна, а-а-а, Агамемнон меня обесчестил (тут мама удивленно булькнула), отняв законный трофей (облегченное бульканье). А-а-а, у меня забрали Брисеиду, и остался у меня только Патрокл (мама делает вид, что не слышала), которого я люблю высокой духовной любовью! А-а-а, меня обидели, а-а-а, оскорбили, а-а-а, мама, скажи уже Зевсу, пусть он убьет нафиг всех моих бывших товарищей, чтобы они увидели, что Агамемнон был неправ!»

Почему-то логика в духе «обидели сына – атата всем грекам» показалась Фетиде закономерной. Титанида возопила в том духе, что да я… да за сыночка… в общем, сынок, сиди, веди себя хорошо, не пируй, люби Патрокла высокодуховно, а я вот прямо отсюда к Зевсу на высокой скорости!

Зевса, правда, пришлось подождать, поскольку он двенадцать дней пировал у эфиопов. Все эти дни Ахилл сидел в шатре и жаждал воинской славы. Но в боях участия не принимал.

На двенадцатый день Фетида припала к ногам Зевса, стала трогать его за коленки и за бороду (возможно, ища точки воздействия). Попутно излагая ту мысль, что вот, не мог бы ты, о величайший, сделать так, чтобы эллины помирали, пока не позовут на помощь моего сына.

Сначала Зевс вообразил последствия в виде Геры, но потом двенадцатидневный пир и поглаживания бороды («О да-а, гладь ее всю, гладь скорее!») взяли свое, и Громовержец таки обещал. С одним условием: Фетида удалится с Олимпа по системе «стелс», быстро и незаметно.

- А чтобы ты поверила – вот тебе знамение! – сказал Громовержец напоследок, вздыбил на голове волосы (на секундочку, там была не стрижка «под бокс», а вполне себе длинная грива), свёл брови и сделал так, что Олимп содрогнулся. – Ну вот, веришь?

Фетида заверила, что после такого зрелища (хмурый Громовержец с панковским хаером) она готова уже в принципе уверовать во что угодно и, слегка оглушенная, но незаметная, удалилась-таки с Олимпа.

Само собой, что на следующем же пиру Гера начала вербальную атаку на мужа по теме: «А чего это у тебя такой вид, будто ты что-то задумал? А с кем это ты там советовался? А чего это ты мысли от меня прячешь? И вообще, что у тебя с волосами?»

Зевс держался молодцом, отвечал, что волосы – это новый способ экранировать мысли, так что не напрягай телепатию, жена, все равно ничего не узнаешь. На реплику в сторону («большой секрет – ты обещал Фемиде погубить эллинов!») среагировал чутко и вовремя: «А ты вообще молчи и знай своё место!»

Гера не знала об уязвимостях мужниной бороды, поэтому испугалась и притихла. Гефест предложил пировать дальше, ибо чего там ссориться из-за смертных, главней всего погода в доме. И все начали пировать. А то ну его, этого Громовержца, в самом деле, если он с такими последствиями брови сдвигает – страшно думать, как он глаза пучит или ушами шевелит.

____________________________________

Античный форум

Дионис: А что это у нас Олимп трясется?

Арес: А это Громовержец брови сдвинул.

Дионис: А-а, ну-ну.

Гера: Борода?! Вы серьезно? Она просто погладила его по бороде?!

Фетида: Я еще хватала за коленки.

Афина: Хм-м, никогда не слышала, чтобы борода была эрогенной зоной. Интересно, это наследственное или приобретенное?

Геката: Я за проведение эксперимента.

Посейдон покинул форум.

Аид: На всякий случай: ребята, я побрился. Я воистину зловреден, муахаха.

Афина: Да мы как-то и не собирались. Честное слово, идея дергать за бороду или хватать за коленки царя подземного мира…

Персефона: А мне как-то норм)
с утра не выпил-день пропал... altermann
"Много Нероном сделано зла, - но не меньше и доброго. Были казнены христиане, люди суеверия нового и зловредного” ©Гай Светоний


Matilda
Сообщения: 2465
Зарегистрирован: 29 май 2016, 15:11
Репутация: 7126
Откуда: Москва

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Matilda » 31 май 2017, 17:44

Большое спасибо! :sps: Зеленочки в этот пост!
Забавная мифология: Троллиада и Идиссея. - IMG_2642.JPG
Alea jacta est.


Аватара пользователя
Leiten
Сообщения: 2519
Зарегистрирован: 30 май 2016, 09:36
Репутация: 7783
Откуда: Мск

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Leiten » 31 май 2017, 19:48

Black Label писал(а):Источник цитаты Аид: На всякий случай: ребята, я побрился. Я воистину зловреден, муахаха.

:bugaga:
Да здравствует всё то,благодаря чему мы,несмотря ни на что!©Зиновий Паперный


Аватара пользователя
Вточку
Сообщения: 183
Зарегистрирован: 05 сен 2016, 19:57
Репутация: 698
Откуда: С войны

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Вточку » 01 июн 2017, 17:07

О, я с суток пришел, как раз есть что почитать))


Аватара пользователя
Black Label
Суперлодырь
Сообщения: 3795
Зарегистрирован: 29 май 2016, 11:58
Репутация: 13388
Откуда: Лесные Ебеня

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Black Label » 02 июн 2017, 12:59

Диомед крушить

Примерно же в это время на Олимпе Зевс решил исполнить сольную арию «Трололо», посвященную Гере. И начал настаивать, что он сейчас ка-ак прекратит всякую рознь, ка-ак учинит перемирие, а потом эллины ка-ак получат Елену обратно…
Гера прониклась (а ну как правда мир, а как же несправедливо задаренное Афродите яблоко?). И замотивировала Афину. Видимо, замотивировала немного чересчур, потому что богиня мудрости (с невнятным воплем о забытых дома тормозах и силе божественных пенделей) в виде звезды упала среди троянского войска. Но вместо воинственности породила недоумение, ибо «звездочка упала – загадай желание, или что там это знамение обозначает?»

Афина решила действовать более толсто и начала психозомбирование троянского лучника Пандара. Выдержав несколько гипнотических «Убей Менелая, убей уже Менелая, убей Менелая, чего тебе стоит…» - Пандар взял да и пустил стрелу в Менелая. После чего Афина внезапно выдала четкую и мудрую цепочку умозаключений: «Ой, то есть, Менелай же грек – а я вроде как за греков и против Трои – нехорошо как-то выходит» и сама же отклонила стрелу.

В общем Менелай оказался раненым, а перемирие как-то само собой забылось. Настал час экшна, на Олимпе провозгласили «Йес!» - и взялись за попкорн, на поле боя смешались в кучу кони, люди, а некоторые боги взяли себе армии немножко порулить.

За греков выступала Афина, делала вид, что «так и было», а за троянцев – ожидаемо Арес и Аполлон с Афродитой на подтанцовке.

При этом Арес занимался чем-то неведомым, Афродита чесала волосы в стороне, Аполлон нервно вскрикивал из-за плеч Ареса: «Ободритесь, троянцы! Ахилл сегодня на скамейке запасных!» И только Афина, бормоча формулы и мерзко хихикая, клепала какой-то озверин в подручной пробирке.

Пандар (который лучник) тем временем еще не успокоился и второй стрелой подстрелил Диомеда. Обиженный и подраненный Диомед взмолился к Афине… а вот дальше то ли Афина вдохнула в него силы и мужество, то ли Диомед чего-то такого нужного вдохнул, но герой перешел в режим «Всех убью, один останусь» резко и без промежуточных стадий.

Троянец Эней, посмотрев, во что превращается битва, срочно побежал искать Пандара с мотивацией: «Что у тебя там было на стреле?!» Пандар, который сам не знал, что у него сегодня не так со стрелами, честно попробовал добить Диомеда копьем. Диомед столь же честно добил копьем самого Пандара. После чего сгоряча пришиб Энея огромной каменюкой, пардон, в бедро (но целился он, конечно, в сердце!). Энея кинулась было прикрывать Афродита, но и она получила копье с комментарием: «Киндер, кюхе, кирхе*, женщина, а ну пшшшла отсед!»

Афродита одолжила у Ареса колесницу и пошла стенать на Олимп. Где, само собой, получила свою дозу арии «Трололо», но уже от Геры и Афины.

На самом деле, главным троллем во всей этой каше был таки бог войны. Потому что все это время, как выясняется, он СИДЕЛ. То есть, мыслями он гордо реял над троянцем, Зевса молнии подобный, а на деле – тихо он сидел на травке, ведь совсем не глупый пингвин!

То есть, одну минуточку, там где-то в бою Аполлон защищал Энея от Диомялка (помеси Диомеда и Халка). Бешеный Диомед, который в запале не особенно различал Аполлона и Афродиту (а что, волосы одинакового цвета) только с третьего раза догадался, что что-то не так, и пошел крушить других. Аполлон быстренько унес Энея с поля боя, а бой кипел, а Арес в это время СИДЕЛ.

И только когда Аполлон вернулся и поинтересовался: «А ты вообще-то за кого?!» - Арес встал, сказал: «Ну ладно», - и тоже чего-то такое вдохнул в троянцев в целом и в Гектора в частности. Троянцы воспрянули и наваляли грекам. Гера на Олимпе насупила бровь, предчувствуя, что придется выслушать очередную арию.

Зевс, глядя на жену, подумал и сказал, что дает разрешение на применение тяжелого оружия, сиречь Афины, «только на этот раз пусть хоть на колеснице едет, а то использовать богиню мудрости как ракету «воздух-земля» - как-то неудобно вышло».

В общем, Афина вдохнула в Диомеда вторую дозу (отваги и силы, вы не думайте), Диомед весь воспылал отвагой, а Арес получил от Диомеда копье на добрую память. Причем, бог войны очень обиделся («Ну, что за день, посидеть не дали, самого ранили, и даже колесницу у меня Афродита одолжила»), понесся на Олимп и начал там папе жаловаться на Афину. Мол, сестра поломала игрушки и сделала бо-бо, подуйте мне на вавку. Зевс дуть на вавку отказался и вообще, заметил, что ему очень хочется утилизировать сына непосредственно в Тартар.

Ареса, конечно, помыли, починили и даже красиво одели. Но тут с поля боя вернулись Афина и Гера.

И можно даже не говорить, какую арию пришлось выслушать богу войны.

__________________________________

Записки из подземки. Аид.

Пришли какие-то троянские воины. Вроде как убиты упавшей на них Афиной. Новое развлечение – прыжки на смертных с Олимпа?

Приходили Керы. Говорили, что еще немного – и посреди троянского войска образовался бы новый вход в мой мир. Афине и правда не стоило так разгоняться.

Приходил Танат. Клялся, что в жизни больше не будет ждать битвы посреди войска. Цитируя его, «теперь еще и богини мудрости чуть ли не на голову падают!»

Приходила Геката. Интересовался – что это за отвага охватила сначала эллинов, потом троянцев? Подумала, сказала, что Афина и Арес переборщили в рецептах с мухоморами. Плюнула, добавила: «Дилетанты», ушла.


*дети, кухня, церковь - немецкий фразеологизм, который выражает то, чем должна, по мнению германцев, заниматься фемина.

И тут вдруг лирика!

Пока Диомед крушил, а боги дальновидно прохлаждались на Олимпе, Гектор пошел себе в Трою. Потому что ну его все, там же Диомед крушит, а дома жена и вкусняки, и вообще, хватит эпоса, настал, настал час для великой лирики.
На все вопросы от троянок типа «Ну а что там?» и «Ну а как там?» Гектор пытался мимикой изобразить свирепость и беспощадность Диомеда, отчего народ бледнел и бежал молиться Афине.

Для начала Гектор зашел к Парису. Парис сидел дома и рассматривал вооружение. Елена стойко пилила Париса. В целом, в доме царила четкая пастораль, которую Гектор тут же и нарушил.

В целом, картина получалась такая:

Парис: Ух ты, мечик… ух ты, шлемик…

Елена: Нет у тебя ни стыда ни совести, иди в бой, в бой иди, иди в бой… (звук пилы).

Гектор: Да Зевсом об Посейдона и через прялку Афины, ты вообще почему в Трое?!

Парис: Ух ты, копьецо… ух ты, щитик какой…

Елена: А я ему говорю, я ему говорю, что он трус, а я ему говорю, а он меня не слушает, а это он во всем виноват… (звук пилы приобретает чистоту и насыщенность).

Гектор: Да Диониса с Аресом напополам, ты чо, совсем?!

Парис: Отстань, я готовлюсь к битве. Хм, какой лучше панцирь взять, с солнышком или морскими узорами?

Елена (переходит на ультразвук).

Парис (нервно косясь на Елену): А… э… в общем, я уже вот почти сейчас и приду.

Гектор (уже из-за двери): Ну, ты держись там, пойду с семьёй повидаюсь.

Парис (шепотом): Не. Оставляй. Меня. С. Ней.

Но Гектор уже умчал галопом, нашел жену и стал с ней нежно прощаться в том смысле, что вот, дорогая, нам всем, возможно, скоро наступит единый танат, но пойду-ка я геройски биться.

Просветленная Андромаха тоже вещала в духе «ой-вэй, муж мой, стань ты уже пацифистом».

Младенец Астианакс на руках Андромахи добавлял драматизма истошным ревом.

В общем, когда лирики, слез и обнимашек хватило, Гектор таки отправился в битву.

На полпути его догнал бегущий в битву Парис. С воплем: «Я все-таки вырвался!»

____________________________________

Античный форум

Аполлон: А вот мне нужно для аэдов написать, что у Елены был мягкий нрав, хороший характер…

Зевс: Ага. И еще напиши, что это исключительно благодаря наследственности.

Немезида: Поддерживаю, дочурка – ходячая милота.

Гера: А есть вообще уверенность, что троянцы ее не отдадут обратно?

Афина: У меня нет даже уверенности в том, что для этого они не используют катапульту.


Маленький геройский междусобойчик

Вкусившие лирики Гектор и Парис побежали в битву, и троянцы как-то сразу воспрянули, и даже Диомед как-то присмирел (возможно, проникся завистью, увидев стильный панцирь Париса, и отправился плакать в углу). Греки начали отступать, Афина перешла в реактивный режим и рванула на помощь. Но оказалось, что на каждого Чипа найдется свой Дейл. Последним оказался Аполлон, который схоронился, в некотором роде, под дубом.
Дальше пошли мысли и диалоги.

Аполлон: Ой, нет, вот сейчас она долетит до греков, а потом опять чего-то там вдохнет в Диомеда, а потом мне неделю придется делать маникюр. Сестра! Сестра, а давай по передышке? Посидим на дубе, посмотрим на потные греческие единоборства.

Афина: Ну, ладно. А сидеть на дубе вообще обязательно?

Афина и Аполлон: Спасатели, вперед!!

Прорицатель Гелен: А-а-а, меня плющит и колбасит, боги сидят на дубе, боги сидят на дубе, боги хотят остановить битву, Гектор, олень, останови битву, Гектор – олень, Геклень, Гелен, Гелен, Гелен, Гелен…

Гектор: Ну, почему у них Диомеда плющит правильно, а у нас – вот это?! Ну ладно, ребята, можно посидеть и отдышаться.

Армия: ФУХ.

Афина и Аполлон (дают друг другу пять, сидя на столетнем дубе как две божественные крупные вороны).

Гектор: Греки, выходи бороться один на один! Обещаю труп противника не осквернять, доспехов не сымать!

Аякс: А с кого – не сымать, с себя или с противника?

Нестор: А не сымать – это до или после смерти противника?

Диомед: А в каком, простите, смысле – не осквернять?

Одиссей (как самый умный): Нафиг.

Менелай: Пустите меня уже, я всех убью сам.

Агамемнон: Ша, я сказал! Сейчас я скажу вдохновляющую речь.

Девять героев сразу: Не надо речи, мы согласны!!!

Аякс Теламонид: Ух ты, жребий упал на меня! Ну, сейчас я этому Гектору… (идет очень пространное описание, потому что Теламонид-то ничего никому не обещал).

Гектор (глядя, как на него надвигается нечто, похожее на малый античный танк): …мамочки.

А дальше началось классическое «Они сошлись, вода и камень, зачет простейший и экзамен не столь различны меж собой». То есть, Гектор метает копье – Аякс метает копье (0:1, Аякс впереди, щит Гектора - отстой), Гектор метает копье – Аякс метает копьё (0:2, у Гектора еще и копье теперь гнутое, и в шее рана). Гектор метает огромную каменюку, Аякс метает еще более огромную каменюку (0:3, Гектор лишился щита и охромел, зрители дружно решают – кто накидал на поле боя огромных каменюк). На четвертом заходе герои достали мечи, но тут пришли глашатаи и сказали, что ночь уже на дворе, всем хочется кушать, и вообще, нельзя ли, как бы, уже и закончить.

Дальше, само собой, вновь пошли речи и мысли.

Аякс: Что, время ужина?! Да-да-да, Гектор, ты там как, согласен на сегодня закончить?

Гектор (выползая из-под камня): А… да… вот тебе меч в подарок.

Аякс: Ух ты, вот тебе пояс!

Троянцы: Могучий Гектор вышел невредимым из поединка! Ура!

Гектор (охромевший, с раной на шеей и глазами по оболу): …шоб вам такими невредимыми быть.

Греки: Аякс – молодец! Выпьем! И давайте еще предложим троянцам просто отдать нам Елену и сокровища, может, они все-таки адекватные, да?!

Парис: Сокровища берите, а Елену трогать не советую. (Рыдая) люблю я её-о-о-о!

Троянцы вслед за Парисом, злобно: NO. NO Elena. Greki, go home.

Греки: Ладно, пойдём копать валы на всякий случай. Очень медитативное занятие.
___________________________

Записки из подземки. Аид.

Приходил Танат, выразился как-то странно. «Афина и Аполлон сидят на дереве, греки копают». Попытался выстроить из этого картину битвы. Не смог. Приходила Геката, спрашивал у нее – не устраивала ли она каких-нибудь испытаний зелий около Трои. Геката сказала, что нет. Но перед уходом как-то странно хихикала и повторяла: «То ли еще будет!»
с утра не выпил-день пропал... altermann
"Много Нероном сделано зла, - но не меньше и доброго. Были казнены христиане, люди суеверия нового и зловредного” ©Гай Светоний


Аватара пользователя
Вточку
Сообщения: 183
Зарегистрирован: 05 сен 2016, 19:57
Репутация: 698
Откуда: С войны

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Вточку » 03 июн 2017, 20:58

Чуть не пропустил :yes:


Аватара пользователя
Black Label
Суперлодырь
Сообщения: 3795
Зарегистрирован: 29 май 2016, 11:58
Репутация: 13388
Откуда: Лесные Ебеня

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Black Label » 06 июн 2017, 06:14

Вчера греков душили-душили...

В роли лесника, который пришел и всех разогнал, на следующее утро выступил Зевс. Зацензуренная речь Громовержца, в которой попеременно звучало: «хватит лазить по деревьям», «Диомеда вам в дышло» и «меня Фетида за бороду трогала, так что вы мне не указ» — повергла олимпийцев в шок и трепет. Довольный Зевс провел финальный психологический пинок в печень, заявив, что вот, всех сегодня под домашний олимпийский арест, а то набурагозили тут, понимаешь… И да, ежели кто выйдет гулять в Трою — того скину в Тартар, а то там папка без родни заскучал. И вообще, я самый сильный и самый-самый, и если хотите меня проверить, так давайте спустим с Олимпа цепку златую и поиграем с вами всеми в перетягивание каната. Вот я за цепку возьмусь — и вас вместе с землей и морями ка-ак подыму да ка-ак закину!
— Культуриссимо, — молвила Афина, провожая взглядом в панике бегающих по дворцу родичей (особенно выделялся Гефест с воплями: «А мне эту хрень ковать!!» и Гера с яростным: «Где тут Фетида и какие там точки она нажала у него в бороде?!»). — Но ты это, батяня, случайно, не решил греков-то под корень?

— На развод останется, — ответил Зевс, величественно взоржал, оделся в парадное и понесся на вершину горы. Откуда и стал прикидывать: «Трубка пятнадцать, прицел сто двадцать, батарея, огонь! Бац-бац… и мимо».

Греки встретили прилетевшую в их войско молнию, как выстрел из стартового пистолета. То есть, троянцы уже почти устрашились ужасной храбрости ужасных греков, а тут вдруг какая-то пыль столбом, посреди поля почему-то один старец Нестор с криками: «Народ, у меня коняжка поломалась! Эй, кто-нибудь? Одиссееееей!»

Одиссей был мудрым и потому пылил быстрее всех. Диомед был храбрым и потому кинулся помогать Нестору и бить Гектора. Гектор остался без возницы, в рядах троянцев начали крепнуть настроения «А чего б нам тоже не попылить, а то тут же Диомед, он нам сейчас и в одиночку навешает». Но тут Зевс кинул молнию. И еще одну. И еще одну, поскольку Диомед упорно выкручивался из рук Нестора и рвался к троянцам с радостным: «Да ну, какие молнии, я ваш Арес копье кидал!»

Но Нестор таки тоже недаром слыл мудрым и сумел задавить авторитетом: мол, Зевсу неугодно, пошли уже в лагерь, там троянцы скоро к нам придут корабли жечь.

— Фух, — вздохнуло троянское войско, полное отваги. — Все, Диомеда убрали. Можно и в атаку.

В это время в лагере эллинов Агамемнон делал необходимое. Он говорил речь. О мужестве, чести и «не дадим в обиду плавсредства, за них деньги плочены».

Эллины слушали и хотели к троянцам. Зевс на горе тоже слушал и жалел, что кончились молнии. В качестве промежуточного средства Громовержец послал было орла, который метнул в Агамемнона с высоты оленя, но у орла оказался сбит прицел. Агамемнон же на упавшего с небес оленя прореагировал как полагается нормальному политику: «Гляньте, олени падают на нас с небес! Это символ… э-э, мудрости. Пусть же он вдохнет в нас отвагу!»

Вдохновленные оленем, эллины решили стоять до последнего и таки показали чудеса героизма. Особенно старался Диомед, который явно решил собрать себе коллекцию из возниц Гектора. Троянцы как-то уже было даже засомневались, потому как «Да ну, там же Диомед…» — но тут опять включился Зевс, и таки эллинам стало плохо.

Гера и Афина начали было разрабатывать план в стиле «Сейчас ты подкрадываешься и бьешь по голове, а потом мы дружно говорим, что это не мы», но тут Зевс цыкнул: «Куды, окаянные?!» и пояснил, что неча, неча, эллинам будет плохо до тех пор, пока Агамемнон не извинится перед Ахиллом.

Ахилл сидел в сторонке у своего шатра и громко теребил свои обиды.
______________________

Записки из подземки. Персефона.

Приходил Арес, просил прогуляться, сказать, что там у Трои. Сходила, посмотрела. Троянцы бегают с воплями «Ну, там же Диомед!» Папа на стороне каких-то неудачников. С неба падают олени. Пошла к Аресу, успокоила его, что все как всегда.


А как же пир?

- Эллины! – трагично возвестил Агамемнон на следующее утро. – Оказывается, падающий с неба олень – еще не есть предвестик победы!
- Мир рухнул, - сказали побитые эллины.

- Ни фига себе, денёк начинается, - сказал Одиссей.

После этого Агамемнона разбил панический приступ с воплями: «Тикай, хлопцы! Тикай! До дому, до хаты, пока живые!»

Но Диомед возмутился, что как это, у Гектора еще остались возницы, да и вообще, мы через это уже проходили, и Одиссей кому-то дал по хребту жезлом, так что есть разумное предложение – достать жезл и ввалить если не троянцам, так истеричному Агамемнону.

Нестор же оказался мудрее всех и предложил поступить по-олимпийски, то есть, нажраться на пиру. На том и порешили.

В разгар пира тому же Нестору пришло в голову, что есть же резерв, в смысле, Ахилл, и хватит ему уже там теребонькать свои обиды. Агамемнону намекнули, что пора мириться, и царь таки показал широту души в обещаниях. Мол, да я ему все, что нажито непосильным трудом… Брисеиду – назад, дары – впридачу, потом еще дочку после победы в жены, потом еще приданое, могу отдать даже жену, не жалко.

На этом моменте все срочно стали выбирать посольство, выбрали Аякса, Одиссея и сколько-то статистов и сказали приходить с Ахиллом.

Ахилл встретил друзей во всеоружии, то есть с лирой. На лире Ахилл, восседая у шатра воспевал славу героям (сидящий рядом Патрокл подтягивал что-то вроде «Ве-е-ечная память»). От картины веяло вредной мещанской идиллией.

- Ух ты, кто-то еще жив! – обрадовался Ахилл. – А я тут от скуки учусь вот на лире, а еще крестиком вышивать. А вы там как?

- А нас там вроде как убивают, - сообщили послы. Ахилл подумал и предложил нажраться на пиру.

День начинал циклиться.

На пиру Одиссей включил нейролингвистическое программирование и и начал жесткое кодирование в стиле «Ахилл, иди с нами, Ахилл, тебе дадут дары, Ахилл, когда я щелкну пальцами – ты наденешь доспехи и воспылаешь отвагой». Но то ли способности Одиссея были притуплены двумя пирами, то ли действие лиры на юношеский организм оказалось целебно-укрепляющим… в общем, Ахилл никуда не встал и не пошел. А про дары сказал, что «не продамся я за бочку варенья и корзину печенья». А про остальное сказал, что товарищей, конечно, жалко. Но вот пока троянцы не подожгут корабли и не дойдут до самого лагеря Ахилла – он бить их не будет. И вообще, он уже до того обиженный, что готов совсем домой поплыть.

Смена ораторов и поз, то есть доводов, не помогла. Послы вернулись в лагерь и радостными горстями начали сеять пораженческие настроения. Послов выслушали. После чего Диомед предложил…

Ну да, нажраться на пиру.

Потому что куча греческих героев с троекратного похмелья – тут уже и Ахилл не особенно нужен.
____________________

Античный форум:

Латона: Гера больше не самое мстительное существо в Элладе.

Афина: Беру свои слова обратно, Арес в мире еще не самый тупой.

Арес: Нашелся кто-то, кто упрямее Афины.

Аполлон: Пьяный Дионис НЕ ХУЖЕ ВСЕХ играет на лире…

Зевс: Бгыгы, я так гляжу, Ахилл многих сегодня подвинул с пьедестала.

В бой идут ночные партизаны

Вскоре лагерь греков перешел в горизонтальное состояние. Воины закономерно храпели. Агамемнон закономерно вздыхал на ложе, ибо душа радела о войске, а печень невнятно нашептывала, что если с ней так дальше, то она может обидеться и вообще уйти. В конечном итоге, муки совести объединились с голосом печени в нечто гадски навязчивое, икнули и выписали Агамемнону мгновенный импульс. Царь Микен встал (как проклятьем заклейменный весь мир голодных и рабов), надел львиную шкуру (как Геракл) и взял копье (как Афина, которая в полночь решила напугать брата). В таком гибридном обличии царь начал шататься по лагерю и тосковать, что вона, троянцы-то пируют («Не-е-е-ет!» - простонала печень) и на свирелях играют, а наши-то все спят, надо бы пробудить в них дух здорового авантюризма, причем желательно начать с Нестора, он мирный.
Как оказалось, Менелаю тоже что-то такое нашептали печень с совестью, потому что брата Агамемнон встретил праздношатающимся и тихо взывающим: «О-о, как я радею о нашей войне именно вот сейчас».

После чего круговая побудка героев стала как-то уже и неизбежной. Проходила оная весело и задорно, со стонами: «Что, снова на пир?!», попытками отбиваться ногами, фееричными уклонами от летящих копий и разъяснениями, что есть, есть какая-то особенная прелесть в ночных советах вождей после многочасового пира.

…посмотрев на лица собравшихся вождей, Агамемнон понял, что этот вулкан ненависти нужно срочно перенаправлять в нужное русло, иначе его постигнет участь то ли Немейского льва, то ли Критского быка, то ли пятидесяти дочерей Феспия*. Мозг пробурчал что-то вроде «Я в сговоре с печенью, уйди, постылый» - и выдал нулевой уровень ай-кью.

- Ну, это, - сказал тут царь царей, - вон лагерь троянцев. А чего вообще нам плохо, а им нет?!

Нестор предложил заслать в тыл врага эллинскую разведку, чтобы троянцам тоже стало плохо.

Роль тыльного смотрящего вызвался играть Диомед, мотивируя это тем, что «да я вообще в одиночку готов Трою взять, только дайте уже поспать». Напарником Диомед выбрал Одиссея, ибо «мы вдвоем – тут кому угодно нехорошо станет!»

Одиссей прислушался к внутренней хитрости, но хитрость что-то тоже пробурчала про печень и заметила, что «вы б хоть оружие взяли».

- Я что-то оружие забыл, одолжите, а? – высказался Одиссей, и все поразились его мудрости.

Афера «двое с похмелья играют в партизан» удалась на двести процентов и окупила себя еще на середине пути к стану троянцев. Потому что выяснилось, что троянцы, видимо, тоже ночью долго ходили, вздыхали и радели после пира, а потом послали разведчика в стан греков.

Разведчик Долон был закамуфлирован в волчью шкуру и умел быстро бегать, но столкновения лоб в лоб с контразведкой противника не ожидал. Контразведка в виде Одиссея и Диомеда в принципе не особенно удивилась матерящемуся с троянским акцентом волку, шустро скачущему на двух лапах («Оно бежит, значит, оно должно быть задержано»). Долон был схвачен, тактично допрошен в стиле «Партизанен нихт? Ферштейн?». После очередного обещания Диомеда «сейчас я на тебя напущу Одиссея, он слишком долго молчал» - пленника понесло так, что неизвестный в те времена Остап не стоял и рядом. Отловив среди мысленного потока нужное «а вот еще у нас фракийцы в союзники прибыли, а у их царя Реса золотые доспехи и хорошие кони» - Диомед и Одиссей таки добили Долона, прихватили волчью шкуру и двинули дальше закладывать основы партизанской борьбы.

Фракийцы в своих шатрах духом местности еще не прониклись, потому спали, а не вздыхали на ложах и не радели о войске. Визит Диомеда, Одиссея и волчьей шкуры стал для фракийцев неожиданным и местами фатальным: двенадцать воинов и царь прогулялись от Гипноса сразу к Танату, коней Одиссей прихватил (ноги тоже что-то подозрительно стонали о вчерашних пирах), а колесница с доспехами не досталась никому. Ибо явившаяся Афина сказала, что, мол, Диомед, жадность – это плохо, и вообще, Аполлон, конечно, пока что пытается сопоставить понятия «лагерь троянцев», «похмельные эллины» и «волчья шкура» - но рано или поздно он таки справится.

…к тому времени, как Аполлон справился и кинулся будить троянцев, в отдалении только стучали копыта и затихало отдаленное и зловредное «Муа-ха-ха» античных героев.

По возвращении в лагерь Диомед сказал Одиссею: «Ну, теперь уже можно» - и царь Итаки таки включил фонтан красноречия. Несколько пораженные пышными описаниями Долона, волчьей шкуры и лагеря фракийцев вожди дружно начали воздавать героям славу («давайте перекричим Одиссея, пожалуйста!»)

После чего проснулся уже весь лагерь, и поспать ни у кого все равно не получилось.
________________

Записки из подземки. Аид

Приходил Аполлон по поводу каких-то фракийцев. Взывал к справедливости и говорил, что как можно так-то. Долго играл на кифаре, растрогал, захотелось утешить племянника.

Рассказал ему, что конечно – не дело, лезть на спящих фракийцев. С похмелья и без шлема невидимости. Вспомнил пару своих вылазок в стан титанов во время Титаномахии.

Оказалось, что Аполлон тоже может быть фонтаном, но не красноречия…


Примечания:
* Ну, дочери царя Феспия... там, в общем, была история с Гераклом, одной ночью и последствиями в виде 50-ти внуков для Феспия, да.
с утра не выпил-день пропал... altermann
"Много Нероном сделано зла, - но не меньше и доброго. Были казнены христиане, люди суеверия нового и зловредного” ©Гай Светоний


Аватара пользователя
Вточку
Сообщения: 183
Зарегистрирован: 05 сен 2016, 19:57
Репутация: 698
Откуда: С войны

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Вточку » 06 июн 2017, 09:51

Гы, где бы так научится пересказам :yahooo:


Аватара пользователя
Black Label
Суперлодырь
Сообщения: 3795
Зарегистрирован: 29 май 2016, 11:58
Репутация: 13388
Откуда: Лесные Ебеня

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Black Label » 07 июн 2017, 18:47

Здоровый дух античной бойни

На следующее утро Громовержец какое-то время ждал, когда же начнется эпик и экшн, но из лагеря греков слышался только упорный храп: день пиров наложился на бурную ночь. «Накладочка вышла», — подумал Зевс и дал богине Вражды стратегическую задачу поработать будильником. Вражда пожала плечами, встала на корабль Одиссея и пропела подъем голосом, от которого по всему лагерю суициднули петухи, а где-то на Олимпе прослезился от чувства родственной души Геракл.
После чего Вражда посмотрела на лица разбуженных эллинов, резюмировала себе под нос «ой-ёй» — и унеслась скорее на Олимп, а то там как-то спокойнее. В общем, экшн наконец грянул, эпик подтянулся, Зевс порадовался зрелищу, а Агамемнон в битве внезапно возомнил, что он немного Диомед и рванул крушить с воплями «Всэх убью, адын астанус».

Дальнейшее повествование аэдов обычно скатывается в «этот ранил того, а тот был подобен льву перед псами, нет, не тому льву, который дохлый и шкура у Геракла, а просто», при этом все изобилует именами и перечислениями, кто и какими зигзагами бегал поднимать копье, кто как натянул лук, а кто с кого содрал доспехи. Из основных событий выделим такие:

— Агамемнон бегал и крушил настолько долго, что троянцы захотели домой, но ударились о закрытые ворота, сказали «Штанга» — и побежали обратно в бой.

— Потом какой-то подлый троянец, почти уже убитый Агамемноном, вздумал сопротивляться и ранил героя дня в руку. Агамемнон с грустью перестал крушить и поехал лечиться.

— Гектор радостно возопил: «Агамемнон ушёл, хватит окапываться!» — отчего троянцы дико воодушевились и побежали вперед. Но стукнулись уже не о ворота, а о Диомеда с Одиссеем, которые бродили по полю и обсуждали, что ж они там такого натворили прошлой ночью и почему у Диомеда возле шатра — кони, а у Одиссея на корабле — волчья шкура.

— «Принимаем эстафету», — сказали Диомед и Одиссей, круша троянцев. «Ну, и мы принимаем», — согласились троянцы, помирая. В процессе передачи эстафеты Гектор получил копьем по голове, а Диомед — стрелу от Париса, а Одиссей — копьем в бок. Наметилась нехорошая тенденция.

— На пост «главный крушитель троянцев» заступил Аякс, но Зевс наслал на него страх. Вследствие этого Аякс сделал задумчивое лицо, прикрылся щитом и сказал, что ему дико хочется пробежать стометровку до лагеря. Греки Аяксу помогали, и стометровка получилась пятисотметровкой.

— Зевс решил, что сюрреалистичности картине придадут орлы, летающие в небесах со змеями. И еще немного буря. Первое досталось троянцам, отчего они озадачились, но продолжили наступать. Второе досталось эллинам, которые задались философским вопросом: «А нас-то за что?!»

— Троянцы, наглядевшись на орла со змеей, окончательно решили, что они — берущие Трою греки. А потому побежали штурмовать эллинский стан. Стан штурмовался при помощи героев, копий, бодрых попыток влезть на стену и нулевого внимания к воротам…

Ну, а в результате к стану греков все-таки добежал Гектор, у которого от удара копьем по голове обострилась нетривиальность мышления. Потому троянский военачальник попросту сгреб огромный валун и с радостным «Привет метателям каменюк!» запустил в ворота. Ворота не выдержали. Нервы греков — тоже.

В общем, отважные эллины свели воедино мысли «Тут Гектор камнями кидается» и «У нас из целых героев — только Менелай» — и решили показать противнику тыл в решительном бегстве по направлению к кораблям.
__________________________________

Античный форум

Дионис: А почему побеждают троянцы?!

Афина: Ты моргнул)

Патрокл: Можно я кому-нибудь уже наваляю?

Ахилл: Кому это ты пойдешь валять, когда я тут весь такой обиженный?!

Геракл: А это вообще война или какой-то странный вид спорта, где все бегают от всех и все всем проигрывают?

Гермес: Не-не-не, в спорте бывают судьи.

Керы: Хайре. Вы нашего главного арбитра не видали?

Танат: Олимпийцы, завязывайте с допингами-воодушевлениями для героев. Поймаю — дисквалифицирую кулаком в глаз!

Зевс засыпает, просыпается мафия

Примерно в это же время Зевс отвернулся. То ли не желая созерцать тыл эллинов, то ли увидев что-нибудь условно женского пола, шуршащее по кустам.
В Посейдоне, который следил за битвой со своего шестка, то есть со своей горы, тут же взыграла неистовая отвага и желание тоже вдохновить кого-нибудь по самое не могу.

Троянцев вдохновлять было не надо, потому что они пёрли на эллинов, как Тузик на грелку. Потому Посейдон начал воодушевлять эллинов, дышать вокруг себя отвагой и вещать «Даю установку – борись!» Эллины воспрянули, но воспрянули как-то с переменным успехом и навалять троянцам как следует не сумели. То ли Посейдон был плохо знаком с нейролингвистическим программированием, то ли незамысловатые матюки Гектора из битвы сбивали настройки богу моря. А возможно, что Посейдон слишком панически поглядывал назад: а Зевс еще отворачивается? Оп, головой покрутил, сейчас поверне… а, нет, опасность миновала, можно уже опять маскироваться.

Гера на Олимпе, которой досталось это зрелище (Зевс на Иде любуется звездами, Посейдон в битве нервно вздрагивает, когда Зевс переводит взгляд). Царица богов встала и голосом решительного ветеринара провозгласила: «Будем усыплять!» И пошла за Гипносом.

Гипнос к перспективе поусыплять царя богов отнесся без должного пролетарского энтузиазма, «ибо знаем мы ваши кронидские нравы, мне одного такого у себя хватает». Но Гера посмотрела мудрым и проницательным взглядом и поинтересовалась – хочет ли Гипнос, чтобы она сказала своё «Пожалуйста»? Гипнос посмотрел на Геру и понял, что не-а, не хочет. Потом превратился в птичку, сел на дерево и выдал птичью версию «Спи моя радость, усни» в сторону Зевса. Зевс уснул, Гера из кустов сказала «Йес» и дала отмашку Посейдону.

Посейдон наконец-то начал воодушевлять на полную катушку и внезапно дело пошло настолько хорошо, что троянцам уже как-то совсем не хотелось жечь элладские корабли, а хотелось в Трою, закрыть ворота и забиться под кровать, а то эти греки все какие-то бешеные.

Так что через какое-то время раненые Менелай, Одиссей и Агамемнон уже собрались построить войска и провести первые в Ойкумене Параолимпийские игры с фатальным для троянцев исходом. Где-то на берегу вяло валялся Гектор, которому Аякс пробил гол каким-то очередным валяющимся на поле битвы огромным валуном. В отдалении, сея панику бесстрашным видом бегал Парис (на бегу принимая героические позы).

Но тут как всегда везение дало трещину: с вершины Иды раздался сочный зевок, и Громовержец вышел из спячки. И увидел, что бегут почему-то не те. После чего впал в состояние злобного медведя-шатуна после суровой зимы, и склоны Иды огласило говорящее: «Гера, шо это за?!» А дальше уже последовало обычное: «Да ты… да я… да я тебя в золотые цепи закую и между землей и небом подвешу!» - «Дорогой, я не против таких игр… но давай не сейчас, и вообще, это все Посейдон, это Посейдон все, вот загляни в мои глаза – видишь, какие они чистые?!»

Зевс заглянул, узрел чистоту и проникся. Гера утащила мужа на пир и принялась трясти пальцем перед остальными богами – мол, ни-ни помогать грекам, ни-ни, а то вот, довели моего родного, единственного, сейчас он опять бороду дыбить начнет и волосы поднимать, оно вам надо?!

К Посейдону (который все еще воодушевлял греков, да) Зевс послал Ириду и Аполлона, которые соединенными усилиями и донесли до бога морей нехитрую мысль: «Зевс тебя уже видит». Посейдон честно попытался хмурить бровь, пучить глаза и играть мускулами в стиле: «Да мы с братом на одном уровне, да я так же крут, у него просто жен больше», но потом вздохнул, сгреб трезубец и пошел себе пировать.

Аполлон вылечил Гектора, посоветовал больше не ловить валуны грудью, а лучше пойти и поиграть с факелами.

Гектор послушался и поджег корабль Протесилая.

В общем, все было крайне плохо, но потом эллинов все-таки спас кое-кто страшный, пришедший в стан троянцев, из двух слогов и на «п».

Патрокл, конечно.
__________________________________

Античный форум

Афина: А это такая дополнительная способность – превращаться в птицу и усыплять пением?

Гипнос: Вы многого не знаете о подземных.

Афина: Просто вот… у тебя близнец есть, так он тоже…?

Танат: Ну да. Превращаюсь в птицу, убиваю пением.

Гермес: Просто не все ожидают увидеть пингвина, лол.

Гипнос: И да, таким пением убить – раз плюнуть.

Афина: Так почему он ни разу…

Аид: А на что мне в подземке убивающий пением пингвин?!

Персефона: А я б завела, хорошее дело.

Афина: …мы многого не знаем о подземных…
с утра не выпил-день пропал... altermann
"Много Нероном сделано зла, - но не меньше и доброго. Были казнены христиане, люди суеверия нового и зловредного” ©Гай Светоний


Аватара пользователя
Black Label
Суперлодырь
Сообщения: 3795
Зарегистрирован: 29 май 2016, 11:58
Репутация: 13388
Откуда: Лесные Ебеня

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Black Label » 07 июн 2017, 18:49

Годный косплей

Патрокл увидел горящие корабли и возрыдал. С чем и пришел к своему другу Ахиллу, который упорно теребонькал обиды и в битве принципиально не участвовал. Патрокл ждал чего-то похожего на «Ты чавой-то сам не свой, не румяный, не живой, аль троянец допекает, али хочется домой?»
Но дождался другого:

— Чего ревешь, как девчонка, которая маму потеряла? Докладывать по форме!

— Э-э… — сказал Патрокл, показывая на стан греков. — Корабли же… горят. Греки… погибают. Слушай, ну можно я уже им вломлю?! В твоем костюме и от твоего имени?

Ахилл подумал и согласился, что вломить-то — это, конечно, всегда можно, но пока что рано. Потому как там веселье только начинается, а вот когда огонь и к нашим кораблям подберется — это конечно.

Тут как раз корабли в стане греков затрещали-занялись, и Ахилл сказал, что да, пора тебе, друг любезный свершать великие подвиги. Сей момент, я тебе только войско построю и лирой вслед помашу. Да, и не ходи там к Трое, места ненадежные.

Войско Ахилл воодушевил от всей широты натуры: «Мирмидоняне! Айда сражаться насмерть, чтобы гнусный Агамемнон таки понял — какого славного героя обидел!»

— Пойдем-ка мы лучше драться, — сказали слегка удивленные целью мирмидоняне и таки пошли.

Войско возглавлял Патрокл, который отчаянно косплеил Ахилла, ибо был в его доспехах и шлеме, а также и при его оружии. Поведению друга Патрокл тоже подражал без труда, а потому троянцы посмотрели (он выкашивает нас толпами и орёт, что Агамемнон — чмо!) и поверили.

И внезапно как-то все разом вспомнили, что нет места лучше дома, и вообще, у Трои крепкие стены и надежные двери, и греки сегодня нам уже хорошо показали тыл, а мы им еще нет, как-то невежливо получается.

В общем, до боли привычное поле боя опять превратилось в поле забега. Впереди бодро неслись троянцы, а за ними — Патрокл. Нужно отдать должное Патроклу — вживание в роль было на таком уровне, что Станиславский бы тоже спасался бегством, с криками: «Таки верю уже, верю!» Потому убежать удалось не всем.

Среди неубежавших затесался царь Ликии Сарпедон, он же по совместительству сын Зевса. Нет, Громовержец, в общем-то, хотел спасти отпрыска, но тут подошла Гера и заметила, что один раз блат — он и для других блат, вот все начнут спасать из битвы сыновей-племянников-троюродных внуков — кто у нас вообще воевать останется?!

Зевс согласился и дал сынулю убить, после чего начал стенать, сокрушаться и желать моральной компенсации. В результате для пущей пышности Сарпедона обмывал и обряжал Аполлон (явно давно не мывший смертных покойников), а относили к месту погребения и хоронили Танат и Гипнос (надо думать, счастливые по уши внезапными курсами повышения квалификации с присвоением профессий грузчика и похоронного тамады).

Патрокл тем временем методично обнулял вокруг себя количество троянцев, твердя под нос мантру «Нужно думать как Ахилл, нужно думать как Ахилл, нужно думать… о! а чего думать-то?» Тут на Патрокла снизошло божественно-актерское озарение, он слился с ролью Ахилла целиком, впал в состояние «Да давил я вас всех своей единственной уязвимой пяткой» и полез через забор к вражине в огород. В смысле, на стену, брать Трою.

Но тут уже встрепенулся Зевс, полистал сценарий и вспомнил, что «Такого у нас тут не записано». Потому послал Аполлона осваивать новую профессию — «спихиватель со стены неуправляемых героев».

Патрокл лез за стенку. Аполлон его сбрасывал. Патрокл лез на стенку. Аполлон его сбрасывал. Где-то в стороне Гермес бормотал, что такое надо бы увековечить, и вдумчиво рисовал проект первой неваляшки.

— Ой, нет, — обреченно констатировал Аполлон после очередного смачного «Хрусть!» снизу и бодрого: «Беру разбеееееег!». — Оно таки опять ползет!

После чего крикнул античному паркуристу, что хватит уже, хватит, не тебе суждено взять Трою.

— Ну вот, — огорчился не добежавший до стенки Патрокл. — Раньше, что ли, сказать не мог. Пойти, что ли, троянцев поубивать…

И пошел убивать троянцев и выпилил дополнительно двадцать семь человек и возницу Гектора как бонус.

Но тут Аполлон слез со стены, оделся во мрак и провозгласил, что все, я злая фея, час пробил, сейчас доспехи превратятся в тыкву.

Но в тыкву ничего не превратил, а просто снял с Патрокла шлем и расстегнул его доспехи. Пока Патрокл пытался опомниться («Это вообще нормально, когда посреди боя тебя раздевает олимпиец с двусмысленными пристрастиями») и решить, как сберечь оставшийся гардероб, незащищенная спина ненавязчиво поймала копье. «А что, так вообще можно было?!» — резонно подумал Гектор и добил Патрокла.

— Ну, что сказать, — промолвил тот, — победил, красава. Самостоятельный герой, ути-пути. Эгей, у тебя там Танат за плечами!

— А нет там никакого Таната! — воскликнул Гектор, который на всякий случай за плечи-то посмотрел. — Да и вообще, я и тебя победил, и Ахилла победю, и… а, стоп, он уже мертвый. Как-то неудобненько получилось.
___________________________________________________________________

Античный форум

Афина: Танат правда стоял у Гектора за плечами?

Гипнос: Нет, мы как раз хоронили Сарпедона. И да, Аполлон халтурщик.

Аполлон: Я не профессиональный мойщик покойников, сколько можно объяснять?! И я не знал, что это женский хитон! И что это румяна Афродиты! И… и вы вообще сами…

Гипнос: Ну да, возможно, мы зря позвали Пана в качестве плакальщика. Но идея с хороводом вакханок не так уж и…

Танат: Вообще, я получил определённое удовлетворение, закопав сына Зевса. К чему бы это?

Геката: Медитативная, спокойная работа с землёй, отсутствие стрессов. Ну, и сын Зевса. Рекомендую заниматься этим регулярно.

Гера: Какой же вы, оказывается, чуткий, душевный народ…


Только который в гробу - ничего...

В общем и целом понятно, что воевали троянцы и эллины как-то довольно странно. Например, господа герои чересчур часто с воплем «Рвал я вас как Герка гидру» бежали в самую гущу врагов. Или хватали обильно раскиданные повсюду валуны и начинали метать во все стороны. Но круче всего – это намерение вот сей же час снять с противника хорошенькие доспехи. То есть, тут вокруг бой, копьями-мечами тычут, где-то в отдалении Зевс грозно супит бровь, но это мелочи, там же такие узорчики на броне!
А это значит, что внезапно объявившийся на поле боя труп Патрокла был для троянцев в чем-то даже привлекательнее Елены (она-то была величиной привычной). Потому что раз – труп можно раздеть (не подумайте чего, просто на нем же доспехи Ахилла!) Два – над трупом можно надругаться (не подумайте чего, опять же).

Битва за кадавр получалась грандиозной и с должными нотками сюра. С одной стороны выступали царь Менелай с Аяксом на подтанцовке и с девизом: «Не дадим роднулю на поругание!» На второй стороне был Гектор с троянцами, которые четко знали: Аполлон начал раздевать Патрокла, потому нужно продолжать до победного. Да и вообще, нужно же что-нибудь уже в Трою принести как трофей, мертвый Патрокл – лучше, чем ничего.

В целом, получалось что-то вроде коллективного боевого шизофренического танго. Троянские герои отбивали тело и начинали его раздевать (пока что не оскверняя, хотя и хотелось). На них налетали эллинские герои, кого-нибудь убивали, хватали кадавр и начинали тащить в сторону лагеря. Троянцы с воплями: «Там же еще наручник остался!» кидались следом. Гектор в сторонке надевал на себя успешно стянутые с Патрокла детали гардероба…

Афина ходила и наполняла отвагой эллинов, Зевс немножко наполнял отвагой троянцев, философствовал и безумно троллил. Он, например, решил, что в переодевалки лучше играть в темноте, а потому сотворил вокруг тела Патрокла локальный Мордор, с тьмой и пока что без Саурона. То есть, вокруг тела Патрокла все сражались в темнотище, время от времени кто-нибудь выкатывался на ясно солнышко, крутил головой, пучил глаза, бормотал: «Во меня приложило» – и опять входил себе в Сумрак.

Ещё Зевс комментировал происходящее в тролльско-философском стиле: «О, Гектор! Вот зачем ты надеваешь на себя доспехи того, кого все боятся? Гектор, окстись, они ж тебе малы! Эх, ладно, я вам на сегодня еще дам победу, но дома тебя уже не дождутся, бгы-гы».

Где-то в отдалении стояли и плакали кони Ахилла. Потому что при виде творившейся фигни могло, в общем-то, расплакаться любое здравомыслящее существо.

И да, всё это время Ахилл упорно сидел у шатра и теребонькал обиды, но теребоньканье выходило уже каким-то даже и тревожным, потому как «вот дал товарищу доспехи на погулять – а он к ужину не возвращается, уж не случилось ли чего».

Тут в лагерь явился вестник с говорящим именем Антилох и… в общем, до Ахилла, хоть и с запозданием, но донесли истину.

Ахилл восскорбел и возрыдал так громко, что его услышала мать-Фетида и пришла к нему с нереидами, чтобы тоже возрыдать.

Плакали уже не только кони. В центре скульптурной композиции драл волоса и самопосыпался пеплом Ахилл. Его держал за руки, чтобы он не ткнул себя в стратегически важную пятку, Антилох – который тоже рыдал, потому что его «анти» уже явственно было недостаточно. Над сыном убивалась Фетида, в духе: «Ах, зачеееем ты на свет появился, ах зачеееем я тебя родила?» Вокруг кружком стояли нереиды и хором причитали: «Ой, мы тоже уже таки рыдаем… а что опять случилось?»

– Но… Зевс сделал как ты просил, и теперь греки тебя зауважали… - попыталась вставить Фетида, но была срезана непоколебимым:

– Но я же не знал, что Патрокл умрет, а он умер, и Гектор снял с него мои доспехи, так что теперь у меня новая мишень – Гектор, а-а-а, не хочу я жить, если не смогу убить Гектора…

– Э, – сказала малость ошарашенная Фетида, - ну, мне как-то неловко еще раз идти и гладить Зевса по бороде, чтобы он теперь дал победу эллинам… Так что тут уж справляйся сам, только подожди, пока я за новыми доспехами-то сгоняю.

Ахилл согласился и остался скорбеть.

В это время игра в «отбери у противника кадавр Патрокла» входила уже в последнюю стадию, и Гектор был уже недалёк от того, чтобы овладеть желаемым (нет, не доспехами. Да, вы верно поняли его странные устремления). Тут уж боги не выдержали и послали к Ахиллу Ириду, которая тактично намекнула, что герой, может, уже как-то хватит драть волоса, как насчет того, чтобы труп товарища у троянцев отобрать?

– Но у меня же нет доспе… – вякнул было Ахилл, но божественное начальство цыкнуло, что ты, мол, герой или где? Нет доспехов – вали врагов харизмой, Геракл вообще справлялся при помощи обнимашек и пения!

При помощи обнимашек справляться с такой тучей народу было как-то накладно, потому Ахилл выбрал второй вариант, взошел на вал, посмотрел на битву и возопил а-капелла, ибо божественных тимпанов с Олимпа не доставили.

Троянцы к сольному выходу оказались не готовы, а потому впали в шок, трепет и панику, бросили оружие и начали разбегаться в разные стороны, местами по головам своих же. Кто-то после краткого приступа восторга остался на поле брани с лицом, на котором неявно значится инфаркт миокарда. Где-то далеко-далеко загрустил Пан (талантливая, одначе, молодежь растет).

Эллины, натренированные речами Одиссея и застольными песнями Аякса, шока избежали и под шумок бодро утащили ценный кадавр в лагерь.

И тут Ахилл сразу же опять стал драть волосы, рыдать и тосковать. Уже на трупе Патрокла, но труп за день видал и не такое, посему остался равнодушным.

А Фетида тем временем отправилась к Гефесту и попросила его сделать сынуле новые доспехи. Гефест сделал, а Гомер про них спел целую главу.

Но мы так не будем.
____________________________________

Записки из подземки. Аид

Приходил Гермес, привёл Патрокла. Рассказывал, что троянцы с эллинами там вроде как уже и не за Елену бьются. На вопрос – за что тогда? – мялся, хихикал, странно переглядывался с Патроклом. Патрокл вообще заявил, что рад к нам попасть, а то там такое, что даже кони плачут. Что вообще там происходит?

Приходил Танат, злой и оглушённый. Что-то шипел про наследников Геракла и «что ж там начнется, когда этот в бой выйдет». Не понимаю, но сочувствую.
с утра не выпил-день пропал... altermann
"Много Нероном сделано зла, - но не меньше и доброго. Были казнены христиане, люди суеверия нового и зловредного” ©Гай Светоний


Аватара пользователя
Black Label
Суперлодырь
Сообщения: 3795
Зарегистрирован: 29 май 2016, 11:58
Репутация: 13388
Откуда: Лесные Ебеня

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Black Label » 08 июн 2017, 15:10

Кто не спрятался - я не виноват

Вернувшаяся утром в лагерь мирмидонян с доспехами Фетида ещё раз убедилась в упорстве сына: Ахилл, который рыдать и закапываться в пепел начал еще вечером, по-прежнему стоически рыдал и закапывался.
При виде утешающего приза (доспехи от кутюрье Гефеста, модель «Утрись, Гектор», последняя мужская мода сезона, слепят блеском без стразов) герой одновременно обрадовался и начал морально разрываться. Ибо с одной стороны таки хотелось всем показать блестяшку и эпично вынести троянцев. Но с другой стороны: «Но я же… я же должен скорбеть… а как же Патрокл, вдруг он протухнет… а я не успею доскорбеть…».

Но Фетида уверила сына, что ничего, она применит нектар и амброзию, покойник будет свежачком и бодрячком, лучше, чем был при жизни, а ты давай уже, обкатывай подарок.

Радостный Ахилл надел доспехи и рванул в лагерь эллинов с воплями: «Все на схоооод! Мочи троянцев, я с вами!»

В лагере эллинов, который к тому времени напоминал филиал Параолимпийских игр, встретили появление Ахилла с вялым: «О, мы типа так… воодушевлены».

Хромающий Агамемнон как-то подозрительно быстро начал бить себя в грудь и восклицать: «Ах, как я перед тобой виноват, давай я отдам тебе дары, Брисеиду отдам, еще чего-нибудь отдам, пойдем хотя бы пожрём немного…»

Бодрый Ахилл от даров отмахивался уязвимым местом (пяткой) и восклицал что-то вроде: «Найн! Найн! Бить троянцев! Давайте уже бить троянцев! Ну, почему вы не хотите бить троянцев?!»

Эллины мялись и не решались. С одной стороны, назревал эпичный ответ в духе: «Да потому что мы (злобная метафора) бились за свой (эпитет) лагерь, а потом за свои (эпитет) корабли, а потом еще за (много эпитетов) тело Патрокла, пока ты (сложный античный обидный эпитет) сидел в лагере и теребонькал свои обиды (длинная метафора, объединяющая Ахилла, лиру, обиды в одно неудобоваримое синтаксическое целое)!» С другой стороны, перед ними сейчас мужик, который только заорал – оп, и троянцев сразу стало меньше. А вдруг он того… на крик перейдёт.

Надежда оставалась за Одиссеем, который посмотрел в глаза Ахиллу проникновенным взглядом и начал вещать: «Даю установку – пожрать… А, то есть, в смысле, воинам нужно отдохнуть и подкрепить силы. А давай я тебе дары принесу? Ну, а давай? И вообще, утро вечера мудренее». Сбитый с духу «мочить прямо сейчас» Ахилл согласился, принял дары и согласился мочить завтра. Но всё равно вздыхал и печалился.

А утром все всё-таки построились и двинули бить троянцев. Армия шла. Щиты гремели. В сторонке кони Ахилла беседовали с Ахиллом (обычная картина, почему нет).

Если конкретно, то конём Ксанфом было внезапно сказано следующее:

- Ну, ты за Патрокла извини. А тебя-то мы из битвы вынесем, но только сегодня. А потом тебя прибьёт Аполлон и смертный муж. Игого.

- Говорящая лошадка! – сказал Ахилл на это. – Лучше б ты молчала и плакала. Потому что я вообще-то в курсе.

А тем временем Зевс решил, что семья как-то уже без дела и засиделась и объявил, что «вход на битву свободный, будем рады видеть всех желающих». Желающие быстро определились со сторонами.

В команду эллинов записались: Гера, Афина, Посейдон, Гермес и Гефест.

В команде троянцев оказались Афродита, Арес (жена с любовником против мужа) Аполлон и Артемида, Латона (у них был семейный подряд) и речной бог Ксанф (который тёзка коня).

Битва началась, как хороший такой концерт. Афина и Арес заорали друг на друга «Мортал Комба-а-а-ат!», Зевс добавил музычки громами, Посейдон сделал «Тыдыщ» потрясанием земли. Где-то под землей Аид схватил швабру и начал тыкать в потолок, приговаривая: «Эй вы там, наверху! Вскую ли грохот с утра, я тут сплю вообще-то!»

И грянул бой (да, в очередной раз). Ахилл таки дорвался и начал мочить и почти даже уже замочил Энея, но тут Посейдон вдруг решил, что он такой весь внезапный, почему бы не помочь троянцам. А потому Эней был схвачен могучей рукой и переброшен куда-то за пределы битвы с наставлением не соваться на передовую, пока жив Ахилл.

– Да я… это… и не буду… бяк, - ответил Эней, приземляясь после полета.

Ахилл, из-под носа у которого Энея выдернули, пожал плечами и начал гоняться за Гектором с воплями: «Иди сюда! Я твой Трой ворот шатал!» На что Гектор делал мужественную челюсть и отвечал, что я вот сейчас ка-а-ак выйду, каа-а-ак дам тебе, бойся лучше ты!

– Да чего мне бояться, – логично удивился Ахилл. – Со мной тут КОНИ РАЗГОВАРИВАЮТ!

И попытался было гвоздить Гектора, но тут Аполлон утащил добычу подальше. Ахилл расстроился и начал гвоздить других троянских героев. Этим делом он занимался с такой самоотдачей, что трупами завалил русло реки Скамандр, и бог Ксанф (тот, который тёзка коней) за это очень на него обиделся.

И начал Ахилла топить. А Ахилл начал тонуть и причитать, что ой-ой-ой, это какая-то неправильная речка, наверное, она даёт неправильную воду! Я в неё, понимаешь, трупы, а она меня – топить, беспредел какой.

– А и верно, – беспредел, – сказала Гера и послала на помощь Ахиллу Гефеста.

Который начал вдохновенно пиромантить и цитировать Чуковского:

Море пламенем горит,
Выбежал из моря кит…

Только гекзаметром.

Горело, конечно, не море, а речка, вернее, вокруг речки. А выбежал из нее не кит, а Ксанф, с воплями: «Да ну вас всех в Тартар, туды-растуды, чтобы я с вами еще раз связался!»

Гера сказала сыну: «Фу», Гефест погасил огонь, Ксанф остался существовать в виде ухи (местами с фрикадельками, если вспомнить о трупах).

Тут все боги вдохновились, воодушевились и тоже пошли гвоздить других богов.

Арес, например, попер на Афину, за что был жестоко бит по шее. Валуном в несколько обхватов. В роли отчаянной санитарки, выносящей Ареса с поля боя, попыталась выступить Афродита, но Афина уже вошла в режим, и потому Афродите прилетело копьем.

Тем временем где-то в окрестностях бегал Посейдон и звал: «Аполлон, давай подеремся, а то Арес уже занят!» Аполлон шифровался и делал вид, что он просто гордый, стройный кипарис. Миролюбивый и быстро удаляющийся от Посейдона.

– Ах ты так?! – возмутилась Артемида. – Брат, вернись, наваляй ему, ну и что, что он твой дядя!

– Ах ты так?! – возмутилась теперь уже Гера, отобрала у Артемиды лук и устроила этим же луком показательную порку, после которой Артемида как-то вдруг утратила воинственность, возрыдала и убежала, теряя стрелы из колчана. За Артемидой, философски подбирая стрелы, шла Латона. Она-то помнила, что связываться с Герой – себе дороже.

После чего боги вернулись на Олимп, где ждал пытающийся проржаться Зевс. А вот у Трои действо продолжилось.

Потому что троянцы, подгоняемые бодрыми пенделями Ахилла, очень-очень хотели домой, но могли не успеть. Но тут Аполлон принял облик троянского героя, и пока Ахилл пытался вычислить его сложную траекторию бега, ворота города таки приняли почти всех желающих.

– Фух, - сказали троянцы, вытирая пот. – Успели.

– Упс, – сказал Гектор, который остался перед воротами в одиночестве.
_____________________________

Записки из подземки. Геката

Шум, гам, мешают работать. Заходил Гермес за снадобьем. Спросила, в форме чего у него такой оригинальный синяк. Ответил «В виде швабры», посмотрел печально.


Об эталонах доблести

А в это время Ахилл бежал за Аполлоном. Который уже начал было вспоминать об участи Ареса и понимать, что сейчас будет больно бит. А потому решился раскрыть свое инкогнито и возопил: «Бе-бе-бе, я на самом деле бог Аполлон, меня бить нельзя!».
- Но… Диомед же бил Ареса, - напомнил Ахилл.

- Но я же в домике, - напомнил Аполлон.

- А, ну тогда ладно, - ответил герой, увидел Гектора возле Трои и побежал бить Гектора.

Гектор, увидев, что на него несется что-то злобное, орущее и имеющее целенаправленность тарана и скорость средней электрички, понял, что героизм и пафос – хорошо, но бегом от инфаркта – все-таки лучше. Потому взял с места в карьер и галопом поскакал вокруг Трои. Ахиллес в разочарованных чувствах (хотел кровавый поединок, получил легкую атлетику) поскакал следом.

А теперь можно включить у себя в голове музычку из «Шоу Бенни Хилла» и под нее просмаковать вот этот факт: герои вокруг Трои обежали трижды. То есть, вокруг города. То есть, фактически, на четвертом кругу героям уже угрожало превратиться в постоянные спутники Трои («А что это там вращается?» - «А это опять Ахиллес за Гектором… или Гектор за Ахиллесом… Да ладно, мы уже и не особо понимаем, кто за кем»). Но тут Аполлон посмотрел в свой хрустальный шар (ну ладно, на жребий Гектора), подытожил, что «у Стрельцов сегодня неудачный день, я не могу так работать», - и убыл на Олимп, громко скорбя о путях Ананки и гороскопах.

На вахту заступила Афина, которая оказалась зело коварна: остановила Ахилла и обещала победу; остановила Гектора, притворившись родным его братом Деифобом, и обещала помочь.

И, понятное дело, не помогла. То бишь, в момент боя богиня копье Ахиллу вернула оперативно, а вот Гектор остался без копья и с четким осознанием: «Ой-ой-ой! Это был какой-то неправильный Деифоб!»

После чего Гектор предпринял отчаянную попытку кинуться на танк с гранатой, то бишь на вооруженного копьем Ахилла с мечом. После чего получил рану в шею и отправился помирать со словами:

- Ну, ты хоть тело-то мое за богатый выкуп родителям отдай, а?

- Да ни за какие мильёны! – пламенно ответил Ахилл. – Да я вообще готов тут тебя на куски разодрать, и вообще, у меня собаки некормлены.

- Ну, тогда буэ, - опечалился помирающий Гектор. – А, да. Ты скоро умрёшь.

На сим голливудское помирание закончилось, потому что за тенью явился взмыленный Танат, бормочущий что-то о проклятых марафонцах, которых на крыльях не догонишь.

Тут, понятное дело, подоспели греки и начали тыкать в кадавр копьями (рефлексы на уровне енота-полоскуна – добить уже добитое).

А доблестный Ахилл родил из себя доблестную мысль, доблестно проколол убитому врагу (вообще вот безо всякой помощи убитому врагу) сухожилия на ногах, доблестно привязал к колеснице и доблестно решил совершить круг почета.

Ахилл торжествовал, в Трое плакали, кадавр Гектора безмолвствовал.

На Олимпе медленно начинали супить брови.

Назревали похороны, и очень возможно, что не только Патрокла и не только Гектора.
__________________________

Записки из подземки. Аид.

Приходил Гермес с тенью Гектора. Впервые вижу запыхавшуюся тень.

Приходила Стикс, ломала руки. Орала: «И вот это побывало в моих водах!» Успокоил, услал лечиться вином с Гекатой.

Приходил вымотанный Танат, мечтательно сказал что-то вроде «Я б сам уже укусил его за пятку». Сижу, думаю, что в его случае вино с Гекатой может уже и не помочь.
с утра не выпил-день пропал... altermann
"Много Нероном сделано зла, - но не меньше и доброго. Были казнены христиане, люди суеверия нового и зловредного” ©Гай Светоний


Аватара пользователя
Black Label
Суперлодырь
Сообщения: 3795
Зарегистрирован: 29 май 2016, 11:58
Репутация: 13388
Откуда: Лесные Ебеня

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Black Label » 10 июн 2017, 10:24

Проблемы с покойничками

И вот как-то очень спонтанно в лагере ахейцев образовалось ажно два проблемных трупа. Первый — это который несвежий, но пока что еще не похороненный Патрокл. Второй — это свежий, который в прошлом назывался Гектором, а в лагерь ахейцев приехал за колесницей Ахилла в качестве такого античного «Педигри» (мои собаки кушают Гектора, у них игривый нрав и блестящая шерсть!). Теперь-то можно было разгуляться, уменьшить количество проблемных трупаков в истории и хоть кого-то пафосно схоронить.
Так что народ вскоре отлично отдохнул на похоронах Патрокла. Были жертвы, были стенания до утра у моря («Это снова стонут чайки в жутком страхе перед бурей?» — «Нет, опять Ахилл рыдает, а уж лучше б глупый пингвин»), были костры, торжественные шествия, опять рыдания (Ахилл на это дело был прямо-таки неистощим), обрезания волос в знак скорби, торжественные игры с призами, мордобоем и выпивкой — ну, словом, все чин чинарем, приличные похороны.

Недовольными остались разве что собаки, которым ценного «Гекторгри» не перепало, поскольку над трупом Гектора, сурово бдя, стояли Афродита и Аполлон, первая — с драгоценными маслами, второй — хмуро бормоча «я тучка-тучка-тучка» и образуя для трупа приятный тенечек.

Надо думать, Афродита и Аполлон программой торжеств тоже не были особенно осчастливлены. А, да, Ахилл тоже оставался стабильно недоволен, поскольку после игр сначала опять рыдал, а потом решил развеяться, пошел среди ночи, потаскал еще труп Гектора вокруг погребального кургана на колеснице (о том, бегали ли за колесницей Афродита и Аполлон, сурово бдя, аэдами так и не было сказано).

В общем-то, положение «труп Гектора лежит бесхозный, собаки не едят, Ахилл таскает за колесницей» примерно на одиннадцатый день уже начало серьезно напрягать богов на светлом Олимпе. Потому что неэстетично, неэтично, и вообще, вон Аполлон уже негодует, потому что ему надоело изображать тучку.

— А давайте Гермес его просто сопрёт? — выдвинулся какой-то генератор идей.

— Во, спасибочки, — приуныл Гермес, воображая себя с одиннадцатидневным кадавром Гектора в объятиях.

— А это вообще нормально? — призадумались Гера, Афина и Посейдон. — То Зевс гоняет Таната с Гипносом своего сынка смертного хоронить, то теперь Аполлон в роли тучки. Может, как бы, уже и сказать герою, что он поступает нехорошо?

— Ша, народ, — выдал Громовержец, — сейчас сделаем.

После чего к Ахиллу была отправлена его мама, а к Приаму — Ирида, обе с похожими вестями.

— Сыночка, — сказала Фетида. — Твои покатушки с Гектором на колеснице Олимпу как-то уже и фу. Так что придет к тебе Приам, а ты… нет, не за ногу и об стенку. Нет, не привязать к колеснице. Нет, там другая воля богов. Да, сыночка, разговор будет долгий…

— Бери шинель, пошли домо… э-э, бери дары, пошли к Ахиллу, — сказала тем временем Ирида Приаму. — И это. У тебя тут вокруг трона куча громко рыдающих сыновей, до них только сейчас дошло, или они за все одиннадцать дней не охрипли?

Приам внял воле богов, наготовил даров, отцепился от жены и громко рыдающих сыновей и поехал в стан греков. По дороге отряд из Приама и даров усилился еще и Гермесом (который, видимо, все же решил поучаствовать). Гермес провёл Приама в лагерь мирмидонян — и се, великая встреча состоялась.

— Ой, какой ты трогательный, — сказал Ахилл, глядя, как Приам рыдает у его ног. — Чот я сам папку вспомнил. Ну, хватит уже валяться, я сегодня гостеприимный, вставай, садись, поговорим.

Робкий вяк Приама на тему «да я не встану, пока ты мне тело сына не вернешь» был пресечен насупленными бровями и четким:

— Если я сказал, что я гостеприимный — значит я гостеприимный! Тело — отдам, потому что надо. А ты давай меня не зли, а то опять сорвусь в ярость и депрессию, отправлю тебя вслед за сыном, неудобно получится.

Уяснив себе глубины милосердия Ахилла, старец глубоко офигел и даже попировал с убийцей сына (продолжая офигевать — насколько же тот богоподобен). Гектора тем временем, отмыли, приодели и положили на повозку — жених женихом.

Ахилл же до того расчувствовался, что таки показал себя с хорошей стороны и обещал не начинать боевых действий, пока Гектора не похоронят (а то скорбь, шествия, отрезания волос, опять скорбь, стенания у моря — плавали, знаем). И даже приказал соорудить для Приама роскошное ложе, чтобы тот мог выспаться, поскольку царь Трои уверял, что не спал со дня смерти сына («Но это же… одиннадцать дней?» — «Пф! Ты слышал, сколько у меня детей? Ты думаешь, мне вообще сон нужен?»).

Пока Приам почивал, Гермес думал. Думал он о том, что спать среди вражеского лагеря — это как-то даже немножко неосмотрительно. Опять же, вдруг кто мимо будет идти, приберет и кадавр Гектора, и Приама, а там опять кто-нибудь приедет за выкупом, опять ляжет спать… так и Троя в лагерь переедет. В общем, Гермес растолкал царя Трои и велел досыпать в Трое.

Приам внял и поехал к Трое. Где все очень начали скорбеть по Гектору, рыдать, рвать на себе волосы, а потом… ну, в общем погребальный костер, скорбь, пиры… да-да, где-то мы это уже слышали.
______________________________________________

Античный форум

Аполлон: Нет, почему это я должен был держать тень над телом Гектора?

Афродита: А почему меня туда с маслами послали?!

Афина: Ну-у, отец пытался привлечь к делу Таната и Гипноса, но, во-первых, тогда у тела была бы слишком хтоничная тучка и слишком дебильный помазыватель…

Арес: Ага, во-вторых после первого же дня тучка пошла бы разбираться с Ахиллом насчет «Ну, и сколько он тут будет валяться?!»

Гермес: Есть мнение, что после этого Приаму были бы выданы скопом все троянские покойники, в том числе уже похороненные.

Афина: Да, и ещё кое-кто начал свой ответ с «Проблемы нужно решать в корне! Знаете, в пятку можно ткнуть многими подручными средствами…»



А ну-ка девушки, а ну-ка Мемнон

— А что будем делать с Пентесилеей?
— Так это… сжечь!
— Но она же красивая…
— Но она же мертвая.
— Но она же красивая!
— Ну ладно… но потом сжечь!
Предположительно, беседа Ахилла с эллинами

После того как Гектор не убежал от Ахилла, троянцы сразу впали в скорбь и депрессию и за стены города выходить перестали (потому что за стенами города был Ахилл). Но Елену не отдали и денег Менелаю не вернули, потому что кто там знает греков, вон они какие внезапные, вдруг они устанут и уйдут.

И как раз в этот момент троянцам привалило внезапное счастье в виде союзников, которые девять лет спешили на помощь и вот, доспешили.

Первыми на помощь явилась плотная толпа феминисток, в смысле, амазонок. Царица амазонок Пентесилея сходу поинтересовалась, в какой стороне тут нарушаются права женщин и, получив неопределенный ответ «Да тут античность, тут вообще везде нарушаются… но корабли греков вон там» — побежала давать представителям сильного пола пинков.

При этом очень может быть, что Пентесилея брала регулярные мастер-классы у Артемиды и Афины. Или запаслась какими-то особыми тряпками, которыми и прогнала храбрых греков из-под стен Трои до кораблей.

Античные герои реагировали очень достойно:

— Там войско троянцев.

— Видали мы войска троянцев…

— Там троянские герои.

— Пф, мы тоже тут все такие герои.

— Там бешеная баба, которая обещает спалить ваши корабли.

— О, эта раз сказала — сделает. Хлопцы, бежим!!

Позорный забег взад к кораблям проходил без участия Ахилла и Аякса. Ахилл, как мы помним, уже совершил не так давно эпический кросс вокруг Трои, а потом еще долго таскал Гектора за колесницей — ну, словом, герой вернулся в свое привычное состояние. В смысле, да, он лежал у кургана Патрокла и громко стенал. Аякс решил составить компанию, потому что кто там знает, может, стенания — это такие новые античные стероиды, которые придают Ахиллу его непобедимость.

Постепенно до скорбящих героев начали доноситься задорные женские выкрики: «Пинай по бубенцам!» и «Кто тут хотел Елены, можем заменить!» Скорбь оказалась вытесненной сильномогучей мыслью «Там же бабы!»

Герои пришли в неудержимое состояние. Герои устремились в бой.

Пентесилея, конечно, пыталась вскрыть могучую и неуязвимую ахиллоконсерву своим копьем, но доспехи Гефеста ей шансов не оставили. Ахилл подождал, пока амазонка в него потычет тут и там, потом сказал: «Шашлык из тебя будет» — и приготовил оригинальное блюдо из конины и амазонщины, нанизав на копье царицу вместе с конем.

А потом снял с царицы шлем и очень, очень расстроился, потому что оказалось, что под шлемом хороший такой экстерьер. С которым не худо было бы и задружиться. И вообще, какие-то высокие чувства переполняют, и жениться бы не прочь…

Где-то в небесах кипела разборка между Танатом и Эротом. («Ты вообще куда стреляешь, Афродита твоя мать? Это моя добыча!» — «Да ладно, не успел пальнуть малость… ну, что может случиться?!»).

Пока что возле внезапно влюбленного в мертвую амазонку Ахилла случился Терсит. Терсит — это такой эллинский Квазимодо, который, судя по описанию у Гомера, взят был эллинами к Трое только чтобы послать его на троянцев в психологическую атаку. Ну, и еще для поднятия боевого духа, потому что «Жизнь отстой, девять лет сидим у Трои, корабли горят, все раненые…, а нет, вон идет Терсит, жизнь прекрасна». Терсит был кривоног и хром, как Мойдодыр, лыс как пятка Ахилла и постоянно пребывал в настроении Геры, которой Зевс вот только что изменил, три раза. За свой нрав Терсит однажды получил от Одиссея целительную мотивацию скипетром по спине.

Мотивации одного раза и скипетром показалось мало, потому что Терсит попёр насмехаться над Ахиллом в духе «эй, я остался жив после скипетра Одиссея, так что ничего ты мне не сделаешь, и вообще, сейчас я этой амазонке в глаз потычу».

Ахилл от души размахнулся… и всем стало хорошо, кроме Гермеса, которому «бррр, вот эту образину еще и в Аид провожать».

А дальше Ахилл поднял царицу амазонок на руки и бережно вынес с поля боя. Скромные аэды говорят, что — чтобы похоронить. Остальные утверждают, что похоронить-то, конечно, имело место, но у Ахилла и Пентесилеи, вроде бы, после выноса с поля боя родился сын. На вопрос — КАК — аэды ответов не дают, бормочут что-то насчет бедра Зевса, «да и вообще, нравы античности такие античные».

В общем, кроме пробежки и греков до кораблей и осложнения семейного положения Ахилла вылазка амазонок особенных результатов не принесла. Кроме похорон в Трое, но это однозначно результатом не считалось.

Ну, и поскольку история уже заключает в себе суровую фемину, но пока еще не полностью толерантна — в историю добавился следующий союзник. Он же эфиопы. Он же царь Мемнон, который был сыном богини зари Эос и забавно рифмовался с предводителем эллинов Агамемноном.

Последний, здраво рассудив, что в бою следует избегать передозировки мемнонов, на передовую не совался. Ахилл внезапно тоже не спешил на встречу с эфиопом, ибо было предсказано: «На очереди к Танату ты за Мемноном следующий». Остальные герои решили, что с Мемноном должен драться кто-то равный по толерантности, потому выдвинули вперед старца Нестора. Потому что пенсионер и вообще, не жалко.

Эллинский аксакал быстро смекнул, что дело пахнет асфоделями, и стал звать на помощь сына с говорящим именем Антилох. Антилох начал бросаться в Мемнона камнями и вообще вести себя так, будто у него в слове нет приставки анти-. За что и был сокрушительно ликвидирован копьем.

Тут Ахилл вспомнил, что Антилох ему как бы друг, забыл о пророчествах и вышел с эфиопским царём стенка на стенку.

Бой длился долго, но на Олимпе привычно решили, что «первым умирают чёрные». Эфиоп тоже получил копьём, Эос оказалась в горе, а Ахилл наконец-то встал в очередь на фатальный укол в пятку.

________________________

Античный форум

Афина: Персефона, на каком языке посланник твоего мужа говорил с Эротом?

Персефона: Э-э, непереводимый подземный диалект.

Эрот: Ну, а чего, нормально же получилось.

Танат:?!

Эрот покинул форум.

Афина: Мне бы все-таки было интересно узнать — в чем секрет рождения ребенка у Пентесилеи. Исключительно в теоретическом аспекте. Если она была мертва…

Гера: Вот ради нашего блага — давай не будем раскрывать этот секрет, а?

Афина: Почему?

Зевс: Упущенные возможности. Упущенные возможности. Упущенные возможности.

Афина: А-а, снимаю вопрос.



Всё через левую пятку

- Ау-у… это моё… больное место!
- Это ваше… пустое место!

(Предположительно, Ахилл и Аполлон)

Если в отношении других античных героев худо-бедно действовал принцип «Танат подкрался незаметно», то в случае с Ахиллом сначала раздались фанфары, потом включились прожектора, потом прибыл сам чрезвычайный уполномоченный Аида по летальным делам – в парадном хламисе и с непарадным выражением лица.

Но обо всем по порядку. Сначала троянцы в очередной раз испугались неистовства Ахилла и побежали прятаться в домике. Ахилл, пылая страшной мстёй за убитых друзей, побежал за троянцами, чтобы быть для них злым и страшным серым волком, всехубитьодиностаться и вообще взять Трою в гордом одиночестве.

Эти намерения сильно не устраивали Аполлона, который был мало того что защитником Трои, так еще и покровителем прорицателей, а предсказано было, что Трою возьмет не Ахилл, а Ахилл об этом как-то не догадывался и подрывал божественный авторитет. Потому Аполлон дождался, пока герой добежит до ворот, а потом посоветовал заворачивать оглобли, «и вообще, в сад, все в сад».

Но Ахилл уже дошел до стадии гнева «немножко Диомед и уже почти даже Геракл» (она же «боги по колено», она же «лупи богов треножником»). Потому собрался нанести красоте Аполлона нескоро поправимый ущерб посредством тыкания в красоту Аполлона копьем с размаху. Стрел бога герой опасался не особенно, поскольку был весь из себя неуязвимый, да еще в доспехах ковки Гефеста, да еще со щитом ковки Гефеста.

Тогда Аполлон задействовал свои божественные способности и сделал стрелу Париса самонаводящейся. Стрела коварно подкралась к Ахиллу с тыла и нанесла фатальный тык в уязвимое место. Оно же пятка. Оно же рычаг, за который Фетида держала сына при оздоровительном макании в Стикс.

Ахиллес такому ходу дел очень огорчился, а потому наговорил Аполлону много неприятного. Потом сходил на прощание в психологическую атаку и обеспечил Таната работой еще на полдня. Потом испустил вопль в духе «Да я вас с того света достану» - отчего опять бежали робкие грузины троянцы.

Потом Ахилл решил, что основные дела на сегодня закончены, вытянулся и помер. Чем вселил в троянцев смутные подозрения – потому что вдруг он таким оригинальным образом в засаду залег, кто его знает.

Но понемногу троянцы все же осознали, что на поле опять внезапно объявился ценный кадавр. Мало того – еще и в золотых доспехах ковки Гефеста, отчего труп Ахилла в ряду других павших героев сразу как-то выиграл и перешел в разряд «Суперприз».

И троянцы сразу воодушевились, а эллины сразу как-то поняли, что мертвого Ахилла могут разобрать на сувениры, а он вообще-то нужен как главный персонаж предстоящих похорон, и вообще, золотые доспехи тоже пригодятся. Потому труп был героически эвакуирован силами Аякса (Большого) и Одиссея (хитрого). Аякс кантовал груз, Одиссей же выполнял роль конвоя-прикрытия, отбивался от троянцев и пугал их своей мудростью.

А потом настало время всеобщей скорби. Правда, Фетида, увидев, что сыночка отбыл к Аиду, слишком активно показала родственные гены: издала вопль и перешла на ультразвук так эффектно, что многих эллинов пришлось ловить уже у кораблей.

Но в целом всё было пристойно: боги плакали, Фетида плакала, были соревнования, костер, пиры, дары – в общем, почти что всеобщий праздник, аж заканчивать не хочется.

А потом Аякс Большой решил прогуляться в Аид за Ахиллом. Так что заканчивать и не пришлось.
______________________________________

Античный форум

Афина: Я думала, Аполлон клялся Фетиде присматривать за Ахиллом.

Аполлон: …ну, можно сказать, я с него глаз не спускал.

Арес: Самонаводящиеся стрелы? Серьезно?

Аполлон: Новшество. Могут проползти даже в труднодоступные места!

Одиссей: Ну почему, почему он не приложил подорожник?!
с утра не выпил-день пропал... altermann
"Много Нероном сделано зла, - но не меньше и доброго. Были казнены христиане, люди суеверия нового и зловредного” ©Гай Светоний


Аватара пользователя
Black Label
Суперлодырь
Сообщения: 3795
Зарегистрирован: 29 май 2016, 11:58
Репутация: 13388
Откуда: Лесные Ебеня

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Black Label » 15 июн 2017, 07:16

И еще одни похороны

Аякс был вообще колоритным персонажем. Хотя бы потому, что существовал в двух экземплярах – Большом (у нас речь как раз о нем) и Малом (а вот он как-то не засветился). Еще у Аякса была своя пятка, которая немножко подмышка. В общем, ходили слухи, что как-то, когда Аякс был еще ребенком, в гости к его папе завернул Геракл, захотел потренироваться в пеленании младенцев, но пеленок как-то не нашел, а потому упаковал младенца в шкуру Немейского льва. Отчего Аякс, якобы, стал неуязвимым. Почти весь, за исключением подмышки, которая то ли проявила анатомическую независимость и не захотела лезть в шкуру Немейского льва, то ли послужила рычагом, за который младенца держали при пеленании, то ли еще каким-то образом отличилась.
Ещё у Аякса был добрый нрав и лёгкая рука. Например, он подарил Гектору свой ремень. Тот самый, на котором Гектора потом таскал за колесницей Ахилл. Правда, рука у Гектора тоже была вполне себе легкой, потому что он подарил в ответ Аяксу меч. Которым… но вперед забегать не будем.

После смерти Ахилла остались ценные золотые доспехи, которые в курган не положили, ибо первое – слишком ценные, второе – Ахиллу уже явно ни к чему, разве что попиариться в Элизиуме перед Патроклом. Да еще и Фетида обозначила, что доспехи, мол, это такая ценная печенька для того, кто больше всех отличился при эвакуации тела Ахилла. Кто там больше всех отличился, к слову?

Претендентом номер раз как раз и оказался Аякс (который тащил). А претендентом номер два – Одиссей (который прикрывал). По этой причине дележка доспехов сразу стала невозможной. Ибо с подачи Одиссея она явно проходила бы в духе «это мне, это тебе, это обратно тебе, это еще раз тебе, я себя не обделил?» - после чего у Аякса остались бы подвязки наруча, а у Одиссея – все остальное. Аякс это понял и затребовал всё себе сразу. Одиссей пожал плечами и ответил взаимностью. А все остальные поняли, что дело идет к ссоре и предложили испытания/судейство:

- Только чтобы честно!

- Таки само собой, - ответил Одиссей и сделал до того честное лицо, что где-то на Олимпе с размаху укусила себя за весы Фемида Правосудная.

А дальше аэды в толковании событий расходятся. Кто-то утверждает, что героям банально устроили экзамен, в котором Одиссей победил, потому что Афина подсказывала ему с задней парты. Аякс, у которого не было шпор в виде олимпийцев, был отправлен на пересдачу. По другой версии, решать спор позвали пленных троянцев. Которые при виде Одиссея начали вопить и пытаться закопаться под землю, а при виде Аякса стали столбом в недоумении, потому что: «А это кто? А, да, был такой, он еще Ахилла тащил». Ну, а кто-то считает, что Одиссей пошел коррупционным путем, пообещал судьям печенек – и они отдали доспехи ему.

В общем, Аякс очень обиделся и попытался ближайшей ночью воплотить лозунг «Судей на мыло» в жизнь. Чтобы удобно было пускать Агамемнона и Менелая на мыло, Аякс взял с собой меч, который когда-то подарил Гектор. По пути наткнулся на бдящую неподалеку Афину, которой герой уже давно и активно не нравился (за высказывания типа «Сила есть – Олимп не надо» и «Я Олимп труба шатал»). Афина решила, что по такому случаю можно немножечко побыть Герой, и наслала на Аякса безумие.

В безумии Аякс был оригинален: к нему пришли не белочки, а быки. В том смысле, что за своих врагов-эллинов он вдруг принял коровье стадо («Да все они козлы… быки… а, в Тартар зоологию, мочи рогатых!») И начал мочить. И одержал над парнокопытными эллинами неоспоримую и сокрушительную победу. А некоторых вообще взял в плен и погнал к себе в шатер (вообразите размеры шатра или плотность трамбовки плененной говядины) и там начал медленно и изощренно делать из них тушенку.

Что именно делал с быками в шатре Аякс – аэды до нас не донесли. Но сам он утром решил, что покрыл себя несмываемым позором (что подозрительно) и решил заколоться (что неоригинально). А потом пошел на берег моря, взял меч, подаренный ему Гектором и воткнул в свою подмышку, которая была немножко пяткой.

А Менелай и Агамемнон, поутру заглянув в палатку Аякса, почему-то тоже очень сильно прониклись и даже хотели запретить его хоронить. Но тут пришел Одиссей и напомнил, что «тогда же нельзя будет погулять на похоронах». И Аякса похоронили как следует.

Троянцам явно нужно было просто посидеть и подождать, пока эллины таким же манером похоронят всех остальных.
_____________________________________

Античный форум

Арес: Подмышка? Почему подмышка?!

Гермес: Ну, знаешь… уязвимость в труднодоступных местах.

Дионис: Я знаю более труднодоступные места!

Афина: Чисто с научной точки зрения… что же он всё-таки делал с этими быками?

Пасифая: А-э-э-э, у меня есть версия.

Европа: У меня есть версия!

Геракл: У меня есть версия!

Афина: О_О

Геракл: Вы чего? На быках плавать можно. Ну, и шашлык.


Ныряй и маскируйся!

После смерти Аякса всё пошло своим чередом: герои ходили брать Трою, Троя активно окапывалась, олимпийцы жевали попкорн, Одиссей, четко осознав, что на остальных надежда плоха, осваивал навыки маскировки. Навыки осваивались так хорошо, что как-то раз Одиссей даже взял «языка» — сына Приама Гелена, того самого брата Кассандры, которому змеи в детстве вылизали уши. Общими усилиями из прорицателя была добыта следующая информация: «Чтобы пройти уровень в этом квесте, вам нужны будут читы! В том смысле, что не взять вам Трои без сына Ахилла Неоптолема и друга Геракла Филоктета!»
— Ух ты, — сказали эллины радостно. — А вон тот второй — это кто?!

Здесь нам придется напрячь память и вспомнить, что был, был в самом начале нашего рассказа такой прототип Робинзона Крузо. Который тоже столкнулся со змеёй, но та почему-то решила не лизать ему уши, а приняла стратегическое решение «вротмненоги». А потому Филоктет стонал и вонял, а с медициной было плохо, а Одиссей, Менелай и Агамемнон были щепетильными, потому они быстренько пообещали больному:

— Сейчас мы поиграем с тобой в Тесея и Ариадну.

— Вы пообещаете на мне жениться? — удивился Филоктет.

— Не-а, — ответили Одиссей и Атриды, оставили Филоктета на острове и уплыли в Трою, спокойные за санитарное состояние судов.

Поскольку Менелай и Агамемнон были заняты и вообще брали Трою, то за ценными необходимыми для войны кадрами отправился Одиссей. С Неоптолемом обошлось быстро: Одиссей только успел подготовиться к сеансу «Слушайте меня, о бандерлоги», как сын Ахилла таки показал, что он в папку, заявил, что жить не может — хочет брать Трою.

С Филоктетом обстояло как-то хуже, потому что десять лет он занимался исключительно тем, что страдал, вонял и ненавидел Одиссея, Менелая и Агамемнона. А еще у Филоктета были ядовитые стрелы Геракла. Те самые, от которых кентавр Хирон добровольно сошел в Аид. Логично прикинув, что за кентавром Хироном ему не хочется, Одиссей решил пойти привычным путем: наврать. А еще лучше — послать кого-то другого и наврать через него. Ну и да, все равно тут Неоптолем без дела пылится.

— Вот пойдешь ты к Филоктету, — озвучил он сыну Ахилла. — Да и скажешь, что тебя оскорбил Агамемнон и что ты плывёшь из Трои в Грецию. Берешь с собой. Ведешь на корабль. Там мы хитростью им овладеваем… нет, не в этом смысле. Нет, другого выхода нет. Что? Какая совесть?! Юннат, пошел и подключил ноги!

Неоптолем послушно подключил и даже сначала успешно выступил перед аудиторией в лице Филоктета. Аудитория поскакала на здоровой ноге по направлению к кораблю и даже отдала лук и стрелы сыну Ахилла, «а то вдруг тут где-то Одиссей, а он ух как коварен, ты уж меня от него защити!». Но при этом Филоктет не забывал ужасно страдать, падать на песок, терять сознание и вообще показывать, что змеиный яд — не хухры-мухры. Тут в Неоптолеме проснулась совесть, и он начал резать правду-матку в духе:

— Ах я, гад, ах, подлец! Обманул я тебя, невинного! На самом деле я должен отвезти тебя в Трою на корабле Одиссея, вот, на тебе обратно твое оружие, чужого нам не надо!

Тут ближайшие кусты возопили человеческим голосом: «С кем работать приходится!» После чего из кустов явился рояль Одиссей.

Неоптолем вздрогнул от появления и замер с луком и стрелами. Филоктет с явным ощущением «Да лучше бы рояль» неожиданно бодро ломанулся в бега к ближайшему обрыву, рассудив, что суицид — всегда выход. Благо, в других кустах сидели воины Одиссея, и они-то беглого Филоктета все же скрутили.

Но тут в Неоптолеме вдруг взыграла совесть по второму разу. И он всё же отдал Филоктету лук и стрелы…

— …твою папу во все пятки этим самым! — смачно прокомментировал Одиссей, в сложном кульбите укатываясь обратно в кусты, подальше от стрел.

Первый раунд закончился античной ничьей: Неоптолем остался при честности, Филоктет — при оружии и муках, Одиссей — при хитрости. Но от ситуации все равно разило высокооктановым продуктом нефтепереработки, ибо Филоктет переговоров не желал, в Трою не желал, лечиться не желал, а желал страдать, вонять и стрелять в Одиссея.

Переговоры Неоптолема, который пытался взывать к совести, проходили как-то мимо.

Явно пора было вмешаться чему-то божественному.

Божественное вмешалось: откуда-то просиял свет, из света медленно выплыла львиная шкура, и смутно знакомый голос хмуро спросил:

— То есть, у тебя мой лук, и ты не хочешь совершать подвиги? Ах ты, *сложноподчиненный эпитет* а ну стрелой в Трою, пока я тебе не *сложносочинённая метафора*!

По манере воздействовать на окружающих Геракл опознавался на месте. Филоктет тут же построился в колонну по одному и выразил желание скакать до Трои, если надо, на одной ноге, потому что «что-то подвигов захотелось — аж жуть!»

— Подвиги будут, — посулил божественный Геракл. — Слава будет. Вылечат тебя. Будешь с луком плохо обращаться — урою. И да, я за тобой слежу.

После чего вернулся на Олимп пировать.

А Филоктет проследовал на корабль Одиссея, причем был замотивирован настолько, что, возможно, пытался грести или плыть впереди корабля.

Теплое напутствие великого героя было такой силы, что Филоктет вскоре после прибытия под Трою подстрелил Париса. Парис такого не ожидал, а потому очень огорчился, обиделся на всех, сказал: «Я так не играю», ушел в леса и помер от отравленных стрел.

После смерти Париса была надежда, что Елену и дары таки отдадут Менелаю… но Елена почему-то стала женой брата Париса — Деифоба. И троянцы продолжили окапываться. Шансов у них оставалось все меньше, ибо с одной стороны совершали подвиги замотивированный Гераклом Филоктет и вдохновленный славой папы Неоптолем. А со второй потихоньку крался белый пушной зверь в виде изобретательности Одиссея.

Одиссей достиг в маскировке таких успехов, что как-то раз ради правдоподобия буквально дал себе в морду. Причем, бичом. Причем, не один раз. А потом пошел в разведку в Трою и стал там собирать милостыню, здраво рассудив, что «заодно денежкой обзаведусь». Одиссея узнала только Елена, но выдавать его не стала по встроенной в Елену сильной противоречивости. Елена даже дала Одиссею помыться и поклялась не выдавать. Одиссей сказал «спасибо», выведал все, что надо, пришиб массу троянцев и вернулся в стан мытым, неузнанным и с деньгами.

Во второй раз Одиссей взял с собой Диомеда, сообщив, что в Трое куча всего лежит плохо. Хуже всего лежал палладий — священное изображение Афины, упавшее с неба и хранящее Трою от врагов. Палладий был тоже утащен в стан греков, масса троянцев опять была перебита.

Трою явно нужно было брать, пока Одиссей не вынес её за ворота в одиночку.
_____________________________________

Античный форум

Диомед: Может, в следующий раз мы… того… Елену?

Одиссей: Да кому она нужна — будет стенать и предлагать помыться. И ты подумай — сколько она весит. Это ж сколько добра можно вместо неё-то…

Диомед: Так на неё тоже можно что-нибудь навьючить.

Одиссей: А вот это можно обдумать.

Афина: Всё, конец Трое. Потом он с собой Нестора пригласит, потом Аякса Малого, потом еще кого-нибудь...

Арес: Лол, как тараканы.

Гермес: Бичом… по морде… ради дела… Подумать только, какая смена растет.
с утра не выпил-день пропал... altermann
"Много Нероном сделано зла, - но не меньше и доброго. Были казнены христиане, люди суеверия нового и зловредного” ©Гай Светоний


Matilda
Сообщения: 2465
Зарегистрирован: 29 май 2016, 15:11
Репутация: 7126
Откуда: Москва

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Matilda » 15 июн 2017, 12:34

Утром раненько удачно зашла в этот топик, спасибо!
Ну и "ап" темке :write2:
Alea jacta est.


Аватара пользователя
Black Label
Суперлодырь
Сообщения: 3795
Зарегистрирован: 29 май 2016, 11:58
Репутация: 13388
Откуда: Лесные Ебеня

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Black Label » 26 июн 2017, 18:28

Иго-го какой финал

- Господи! Что это за дура?!
- Это не дура, это лошадь!
Предположительно, диалог Одиссея с троянцами


Поскольку ясно было, что рано или поздно Одиссей наладит экскурсионные маршруты, откроет турбюро и в конце концов будет водить в Трою всех желающих за умеренную плату, вожди обратились к царю Итаки с вопросом: а не может ли он, так сказать, подумать в том направлении, чтобы Трою взять?

Одиссей, занятый подсчетами доходов от будущего турбюро, не нашел ничего лучше, чем сгенерировать по-быстрому:

- Ну не знаю, пусть войска отплывут и спрячутся за углом, а мы возьмем отряд элиты, и поступим как Пасифая, которая спряталась в деревянную корову. Сделаем что-нибудь большое и деревянное, ну хоть коня, троянцы коня к себе в город завезут, а мы как выскочим, как выпрыгнем!

После умеренной реакции («Это что за психоделика?!» - «Одиссей, вечно тебя кроет не по-детски» «Засада в коне, вы серьезно?») эллины наткнулись на ожидаемое: "Ну, идите, придумайте свои планы, их есть у вас?".

-...лошадь так лошадь, - сказали эллины, переглянувшись. После чего вдохновенно сострогали большую коняжку, сожгли собственный лагерь, изобразили скорбные рыдания в духе «Да ну эту Трою, у нас тут семки кончились» - и большая часть войск проследовала в засаду.

Меньшая и самая героическая часть войск осталась в качестве античного спецназа. В коня полезли сам Одиссей, Диомед, Менелай, Филоктет и разные прочие менее известные личности. Аэды доносят, что по мере залезания в коня личности сокрушались и плакали (перспектива достаться в дар троянцам, да еще в коне, да еще сидеть там в комплекте с Одиссеем почему-то никого не прельщала). Философское спокойствие хранил Неоптолем. Он был сыном Ахилла и он уже путешествовал с Одиссеем, так что вариант с конем воспринял в духе «могло быть и хуже».

Троянцы же тем временем увидели, что в лагере эллинов случилось самовозгорание и пошли проверить – а не надо ли там хворосту подкинуть по-доброму, по-соседски. Когда эллинов в лагере не обнаружилось, троянцы впали в радость, начали бродить по пепелищу и ругать «эллино туристо облико морале» за пепелища и набросанный мусор. Потом троянцы увидели посреди лагеря деревянного коня, который под описание набросанного мусора явно не подходил. Версии типа «ну, эллины же должны были как-то время убивать» и «Может, это талисман их сборной» - звучали вяло и абсурдно. Потому кто-то особенно одаренный предложил забрать коня в город и установить в качестве памятника… коня («А боги на это будут смотреть и радоваться»).

Предложение породило горячий отклик, но тут пришел жрец Аполлона Лакоон и пояснил, что а) где эллины – там Одиссей, б) Одиссей – сволочь, в) ничего хорошего от деревянного непарнокопытного ждать не приходится в любом случае.

- Но это же конь, он классный! – стояли на своём троянцы.

- Это огромный подозрительный с виду конь, который звякает как оружие! – не сдавался Лакоон, тыкая деревянную засаду копьем. – Не доверяйте коню! Не доверяйте коню!!

- Ахах, засада в лошади, ты серьёзно? – отмахивались троянцы, в душе у которых явно сохранилась мечта о деревянной лошадке.

На этом моменте из кустов, стеная и рыдая пополз рояль, он же Синон, он же лазутчик Одиссея, которому была дана чёткая установка наврать в нужном направлении. Синон действовал по всем канонам чёрной риторики:

А) бить на эмоции: эллин стонал и рыдал (троянцы проникались).

Б) если первый постулат звучит как истина, то как истина воспринимаются и все остальные утверждения. Синон начал с утверждения «Одиссей – сволочь!» (троянцы хором выдохнули: «Ох ты ж, правда!» и почувствовали неистовое доверие к Синону)

В) сделай из себя жертву, так тебе поверят быстрее. Тут в ход пошла развесистая история авторства Одиссея: «А я родственник Паламеда, и потому Одиссей меня ненавидит, и подговорил он народ, и решили меня принести в жертву, но я вырвался и спасся. В кустах. А-а-а, бедный я, несчастный!» (троянцы хлюпают носами и готовы воспринимать на веру что угодно, от факта глубокого целомудрия Зевса до факта наличия у Афины четырнадцати внебрачных детей).

И тут Синон поведал, что греки уплыли насовсем, потому что война не клеится, да еще и Афина обиделась. За что? А вот за тот самый палладий, который у вас плохо лежал, а мимо проходил Одиссей. Богиня как раз думала, что палладий лежал хорошо, а потому отвернулась она от эллинов и решили они её умилостивить, и построили деревянного коня. Нет, никто не знает, почему вместо изваяния самой Афины ей решили преподнести коня. Может быть, местный художник так видит. Или кто-то решил, что Афина всегда хотела деревянную лошадку. Вообще, что вы хотите, это же эллины! Так вот: этот самый конь - могутный оберег, вы уж его только в Трою втащите, а дальше вам такого счастья попрет, что не увезете. На конях, да.

Троянцы потихоньку проникались все больше, потому что «ну, абсурд же, значит, точно правда», «это же халявный огромный конь, хватайте и потащили. Только Лакоон изображал античного Станиславского, кричал, что несть в нем веры в эту историю, и вообще – если посмотреть вот этак, то тут просто куча халявных дров, почему бы не зажечь во славу богов?

Но тут вступил в силу последний фактор черной риторики:

Г) Если вашего оппонента в споре задушит гигантская божественная змея – вам поверят абсолютно точно. Аргумент в виде плавучих змей обеспечила Афина. Правда, аргументы вместе с Лакооном придушили и закусали его сыновей – но от этого доводы как-то стали только весомее.

- Коня нам! Коня! – сказали троянцы и потащили новый талисман в город. Не обращая при этом внимания на приглушенные ругательства из коня по-эллински, звон оружия и шепотки типа «Может, в кости пока сыграем?» - «Да Одиссей все равно мухлюет».

У врат в Трою троянцы столкнулись с необходимостью впихнуть вневпихуемое: конь в ворота пролезать не желал. Напрашивался вопрос: нужно было разбирать коня или стену. Троянцы пошли оригинальным путем и таки разобрали часть стены. После чего продолжили затаскивание коня внутрь, с ликованием, музыкой и косоглазием. Последнее было вызвано излишним ликованием, а выразилось в том, что при транспортировке троянцы четыре раза неточно попали конем в стенной пролом (изнутри задорно и приглушенно комментировали: «Штанга! Штанга! Штанга! Может, нам уже вылезти и подтолкнуть?!» - но этого никто не слышал по причине музыки и ликования). Но таки хоть и не с первого раза – в конце концов конь был в город втащен.

Кассандра, конечно, сразу же возопила, что, мол, гибель тебе, Илион, горе тебе, крепкостенная Троя, и вообще – вы что, правда разобрали основную часть городских укреплений, чтобы затащить сюда огромного подозрительно звякающего изнутри коня? Но гибель Трои Кассандра предвещала вот уже лет десять, так что к этому относились как к прогнозу погоды. А насчет остального объяснили, что конь не просто конь, а оберег, создан для Афины, и вообще это же лоша-а-адка!

Елена, в отличие от Кассандры, сразу поняла, что взывать к мозгам троянцев бесполезно. Потому начала применять гипноз и шаманские тактики, плясать вокруг коня и звать греков по именам голосами их жён. Кое-кто было даже собрался радостно откликнуться, но Одиссей зажал кое-кому рот и предложил: «Давайте лучше еще послушаем, вдруг она по-утиному крякает, или там как выпь может кричать». Внушение помогло, но концерт долго, увы, не продлился.

Ночью, когда троянцы разошлись пировать, была отдана команда: «Всем покинуть коня!» Греки вылезли наружу, быстренько подали сигнал тем войскам, которые прятались за углом, а потом пошли себе по улицам использовать новую шутку: «Кто? – Конь в пальто!» Дезориентированные и ничего не знавшие о пальто троянцы отбивались дровами и шашлыком, вокруг царили ярость-буря-безумие одновременно с трэшем-угаром-содомией. Выбывшими в финальном мочилове оказались все сыновья и внуки Приама вместе с Приамом и почти что прекрасная Елена. Почти что – это потому что Менелай, который уже собрался было войти в роль Отелло, вспомнил о первопричине войны, понял, что будет как-то и неловко перед друзьями, проникся красотой супруги и выдал, что, мол, пошли уже домой, нагулялась.

Еще в минусе внезапно оказалась Афина, в храме которой искала убежища Кассандра. Кассандра хотела покровительства и полезла к статуе богини обниматься. Аякс хотел Кассандру и не собирался ее аккуратно отцеплять, а потому дернул, как репку, а статуя поступила, как яичко после мышки – упала и разбилась. Тут уже Афина насупила бровь, потому что сколько можно – то палладий украдут, то коня сварганят, то статуи побьют. Но мстю затаила на будущее.

А спасся из героев Трои только Эней. Но это уже совсем другая история. Пока что греки задумчиво посмотрели на горящую Трою и подумали, что как-то, кажется, пора бы и в домой, что ли…

________________________

Античный форум

Арес: Но если Одиссей такой хитрый, почему он не додумался до этого плана с лошадью давным-давно?

Афина: По-твоему, до такого можно быстро додуматься?!

Зевс: Наверняка он вынашивал этот план все десять лет.

Одиссей: Ахахахаха, они правда построили этого коня, ахахаха, мы взяли Трою из засады в коне, ахахахах… ну, почему я белочку не предложил-то?!


Бери трофей, пошли домой

Ну, и вот теперь, зная – как греки плыли к Трое и как они эту Трою брали – мы можем во всей полноте и со всем смаком вообразить – КАК эллины потом возвращались назад. И как их принимали любящие супруги, которым было сказано: «Ну, я тут отлучусь другу помочь на войну».
Для начала герои по свежеустановленной традиции решили принести человеческую жертву перед началом миссии. В роли троянской Ифигении выступила царевна Поликсена. Которую срочно затребовал к себе в жены Ахилл. Которому так хотелось жениться, что он явился тенью из подземного мира и начал напоминать, что, мол, кой-кто за вас положил на алтарь свою пятку, и вообще, мне тут невеста обещана, а то общество только Патрокла в Элизиуме как-то уже и не в кайф. Агамемнон было попробовал заартачиться и невесту не отдать, но Одиссей деликатно напомнил, что было уже с жертвой, проходили – помнишь, чем кончилось? И да, было уже, ссорились с Ахиллом из-за девушки – так вот, тогда Ахилл был еще живым, а теперь нет. Ну и нужен кому-то такой вариант античного Каспера? Вообразив тень Ахилла, днями напролет горько стенающую над своей пяткой, Агамемнон быстренько согласился на обряд. Была слабая надежда на божественное вмешательство, но на этот раз Артемида своими ланями разбрасываться по алтарям не спешила, и как-то так вышло, что Поликсену в прямом смысле принесли на алтарь брачной жизни.

Сразу же вслед за этим герои смачно переругались между собой на тему – когда именно плыть и сколько жертв каким богам приносить. В результате этого разделились на несколько отдельных геройских косяков и расплылись в разное время и с разной результативностью.

Успешно заплыв завершили Диомед, Нестор и Неоптолем. Последние к тому же продолжали потом вполне успешно царствовать. Правда, есть сведения о том, что Афродита, которую Диомед ранил в бою, коварно зашла с тыла, в смысле со стороны супруги героя. Диомед, вернувшись, и ощупав развесистые рога, поступил как мужчина: сказал «Тьфу на тебя, неверная!», обозначил, кем считает жену, хлопнул дверью и уплыл с трофеями в Италию.

Агамемнон и его спутники совершили заплыв быстро, но с потерями. Потому что на Агамемнона и Аякса гневалась Афина, которая и наслала на корабли бурю. В буре кораблю Аякса не повезло, а самому Аяксу повезло: Посейдон на него не гневался, а потому милостиво выбросил его волнами на какую-то скалу. Но Аякс тут же стал куражиться и хвастаться, что вот какой он непотопляемый, и никакие боги ему нипочем.

«Сейчас мы посмотрим, что у нас там не тонет», - сказал Посейдон, поплевал на трезубец… и Аякс отправился читать лекции об исключительной непотопляемости кефалям, крабам и античному Ктулху.

А Агамемнон все-таки из бури выплыл. И приплыл к себе в Микены. И сказал, что должен он принять ва-а-анну и выпить чашечку чего-нибудь крепкого и античного. И принял ванну. А на выходе из ванны его ждала с доброй улыбкой жена Клитемнестра, которая предложила мужу ролевую игру на тему «ты – старушка, я - Раскольников». Но это уже совсем другая история…

Долго и с приключениями плавал Менелай, которому нечего было спешить к любимой жене, поскольку любимую жену он дальновидно прихватил из Трои с собой. По пути Менелай попадал в бури, Египет и приключения, местами даже в приятные: так, Елене какая-то добрая женщина подарила чудесное лекарство, которое, если принимать его в вине, заставляло забывать любое горе. И плаванье как-то сразу заиграло другими красками (Что? Кто пьет? Просто все лечатся и горе забывают).

Плохое, правда, тоже случалось – например, на острове Фарос Менелаю со товарищи пришлось двадцать дней ждать попутного ветра. А ветер все не дул, а кушать хотелось все сильнее. Но тут из волн выплыла богиня Идофея и предложила поохотиться на ее отца, старца Протея. Нет, не с целью съесть, с целью узнать волю богов. Вот только Протей, как бы это, страдает обостренной паранойей, потому доверяет исключительно тюленям. Так что форма маскировки выбрана и пересмотру не подлежит. «Да и ладно, - молвил Менелай, - я уже был внутри коня, и вообще, у меня есть лекарство в вине, от которого забываешь горе».

Так что храбрые эллины торжественно приняли из рук у богини четыре тюленьих шкуры и отправились изображать ластоногих млекопитающих. Менелай, правда, обмолвился, что шкуры, кажется, второй свежести – и тут же об этом пожалел.

- Прищепок на нос не завезли, но могу натыкать вам в нос амброзии! – бодро гаркнула Идофея, действительно натыкала грекам в носы амброзии и убыла восвояси.

Менелай и три спутника остались лежать на берегу и хмуро шевелить ластами. И в результате высокохудожественной и тонкой актерской игры были таки приняты приплывшим Протеем за тюленей.

Дальше разыгрались картины в духе Голливудских сиквелов: «Загорающий морской бог и четыре крадущихся к нему тюленя», «Морской бог и бешеные тюлени в прыжке», «Тюлени-коммандос вяжут морского бога-оборотня», «Лев, пантера, кабан, змея и дерево против отчаянных тюленей». В конце концов Протей был заборот бодрыми тюленями, и тут-то Менелай задал ему коронный вопрос: кому же приносить жертву, чтобы нормально доплыть домой?

- Ты чо, тюлень?! – резонно ответил на это старец. – Приноси всем и побольше!

- Мне нужно лекарство, - подумал вслух Менелай, вспомнив развесистый пантеон Олимпа. - И побольше запивки для лекарства.

А потом Менелай принес всем и побольше и благополучно доплыл с Еленой домой. И больше надолго не отлучался, чутко проверяя наличие возможных парисов в шкафах и под кроватями.

________________________

Античный форум

Нестор: Отплавался за четыре дня.

Диомед: Отплавался за четыре дня, поплыл подальше от жены.

Агамемнон: Ну, почему я не поплыл подальше от жены?!

Аякс: Отплавался.

Менелай: Плавал семь лет, побыл тюленем напоследок.

Одиссей: Пф, сосунки!


Изображение
с утра не выпил-день пропал... altermann
"Много Нероном сделано зла, - но не меньше и доброго. Были казнены христиане, люди суеверия нового и зловредного” ©Гай Светоний


Matilda
Сообщения: 2465
Зарегистрирован: 29 май 2016, 15:11
Репутация: 7126
Откуда: Москва

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Matilda » 26 июн 2017, 19:34

thumbs
Жаль, что закончилась эта веселая история!
Alea jacta est.


Аватара пользователя
Black Label
Суперлодырь
Сообщения: 3795
Зарегистрирован: 29 май 2016, 11:58
Репутация: 13388
Откуда: Лесные Ебеня

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Black Label » 27 июн 2017, 08:51

Matilda писал(а):Источник цитаты thumbs
Жаль, что закончилась эта веселая история!

Автор скоро обещает Одиссею :krut:
с утра не выпил-день пропал... altermann
"Много Нероном сделано зла, - но не меньше и доброго. Были казнены христиане, люди суеверия нового и зловредного” ©Гай Светоний


Аватара пользователя
Leiten
Сообщения: 2519
Зарегистрирован: 30 май 2016, 09:36
Репутация: 7783
Откуда: Мск

Забавная мифология: Троллиада и Идиссея.

Сообщение Leiten » 27 июн 2017, 14:54

Black Label писал(а):Источник цитаты Автор скоро обещает Одиссею

:co_ol:
Да здравствует всё то,благодаря чему мы,несмотря ни на что!©Зиновий Паперный



Вернуться в «Литературный салун с фабулами и рифмами»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 0 гостей


Активные темы


Обсуждаемые темы